Во дворе дома номер двенадцать была площадь размером с половину хоккейной коробки. Официально она никак не называлась, но все говорили: Воробьиная. Там стояли две лавочки, песочница, клён и киоск дяди Марата, где продавались газеты, вода и мороженое, которое почему-то всегда оказывалось последним именно перед тобой.
В понедельник утром на клёне появилось объявление:
«ВЫБОРЫ МЭРА ВОРОБЬИНОЙ ПЛОЩАДИ. КАНДИДАТЫ ЯВЛЯЮТСЯ В 12:00».
Подписи не было.
К двенадцати пришли дети со всего двора. Первым кандидатом стал девятилетний Артём, потому что у него был игрушечный мегафон. Второй — шестилетняя Соня, потому что она умела писать слово «мэр» без ошибки. Третьим неожиданно оказался настоящий воробей.
Он сел на край песочницы и громко чирикнул.
— Кандидат принят, — сказал дядя Марат из киоска.
— Почему? — возмутился Артём.
— В объявлении не написано, что кандидаты должны быть людьми.
Воробья назвали Семёном Семёновичем. Соня нарисовала ему предвыборный плакат: круглая голова, две ноги и галстук. Получилось похоже на картошку, которая идёт на работу.
Артём выступил первым.
— Если выберете меня, я запрещу малышам занимать качели больше десяти минут!
Малыши загудели.
— И разрешу играть в мяч после девяти вечера!
Загудели взрослые из открытых окон.
Соня обещала бесплатный мел для всех и День Пирожного каждую пятницу. На вопрос, кто будет покупать пирожные, она ответила:
— Казна.
— А где казна? — спросила восьмилетняя Маша.
— Когда стану мэром, найду.
Семён Семёнович ничего не обещал. Он склевал крошку и улетел.
— Слабая программа, — сказал Артём.
Но вечером воробей вернулся с красной ленточкой в клюве и положил её возле сломанной ступеньки у подъезда.
На следующий день принёс вторую ленточку и бросил рядом с торчащим из земли куском проволоки. Потом третью — возле водосточной трубы, из которой после дождя вода лилась прямо на дорожку.
— Он ведёт кампанию против опасных мест, — решила Маша.
— Он просто таскает мусор, — сказал Артём.
На третий день площадь покрылась маленькими красными метками. Взрослые начали замечать то, мимо чего ходили месяцами. Дворник убрал проволоку. Управляющая компания прислала мастера к ступеньке. Дядя Марат переставил ящик, о который все спотыкались возле киоска.
Популярность Семёна Семёновича росла.
Артём понял, что проигрывает воробью, и решил действовать серьёзно. Он изготовил урну из коробки от пылесоса, бюллетени и печать из картофелины. Соня назначила себя председателем комиссии, потому что больше никто не хотел считать бумажки.
— Выборы в субботу! — объявил Артём в мегафон.
В пятницу случилась беда, хотя сначала она выглядела смешно.
На площадь приехала машина с рабочими. Они привезли металлическое ограждение и табличку: «РЕМОНТ. ПРОХОД ЗАПРЕЩЁН».
— Наконец-то ступеньку сделают нормально, — обрадовалась бабушка с первого этажа.
Но рабочие начали ставить забор вокруг всей площади.
— А зачем весь двор закрывать? — спросила Маша.
— Здесь будет парковка, — ответил бригадир. — Нам схему дали.
Дети замолчали.
На схеме действительно была парковка. Песочницы не было. Клёна не было. Киоск почему-то оставался, но стоял посреди нарисованного прямоугольника для автомобилей.
— У нас выборы завтра, — сказал Артём.
— Поздравляю, — ответил бригадир. — А у нас наряд сегодня.
В этот момент на ограждение сел Семён Семёнович. Потом второй воробей. Третий. Через минуту на клёне сидело целое шумное собрание.
— Вот теперь у него административный ресурс, — заметил дядя Марат.
Артём не засмеялся. Он впервые за неделю убрал мегафон.
— Надо доказать, что схема неправильная.
— Кому? — спросила Соня.
— Тому, кто её сделал.
На табличке возле работ был номер телефона управляющей компании. Маша позвала маму. Мама позвонила и выяснила, что двор включили в программу переустройства после обращения жильцов соседнего дома. Но в документах значился «неиспользуемый асфальтированный участок».
— Какой неиспользуемый? — возмутилась Соня. — Мы его прямо сейчас используем!
— Для бумаг это надо показать, — сказала Машина мама. — Фотографии, подписи жильцов, план двора.
И тут выборы превратились во что-то совсем другое.
Артём с мегафоном собирал взрослых. Соня ходила по квартирам с листом подписей и очень серьёзно говорила: «Пожалуйста, разборчиво». Маша фотографировала площадку: песочницу, лавочки, клён, детей, пенсионеров, коляски. Дядя Марат нашёл в старой газете фотографию двора пятнадцатилетней давности, где клён уже был большим.
А Семён Семёнович продолжал носить красные ленточки.
— Что он теперь отмечает? — спросил Артём.
Маша присмотрелась. Воробей бросал их не возле опасных мест, а на ограждение.
— Границу площади.
Они натянули ленточки между стойками и измерили участок рулеткой, которую принёс сосед-инженер. Оказалось, схема не совпадает с реальным двором: на ней дорожка проходила через корни клёна, а один парковочный ряд залезал на пожарный проезд.
Рабочие к тому времени остановились сами. Бригадир посмотрел на измерения и сказал:
— Я этот бордюр класть не буду, пока начальство не разберётся. Мне потом его же выкапывать.
К вечеру документы отправили в районную администрацию. Ответа в субботу, конечно, не было.
Но выборы всё равно состоялись.
В коробке от пылесоса оказалось двадцать семь бюллетеней. Артём получил девять голосов. Соня — семь. Семён Семёнович — десять. Один бюллетень признали недействительным, потому что на нём было написано «ДЯДЯ МАРАТ», а дядя Марат официально не выдвигался.
— Значит, мэр — воробей, — сказала Соня.
Все посмотрели на клён. Семёна Семёновича не было.
— Улетел праздновать, — предположил Артём.
Через минуту воробей появился. В клюве он держал синюю нитку и бросил её на урну.
— Это что значит?
Дядя Марат пожал плечами.
— Может, он отказывается от должности.
— Или назначает урну заместителем, — сказала Маша.
В понедельник пришёл ответ: работы приостановлены, схема отправлена на пересмотр. Через две недели жильцов пригласили обсудить новый проект. Парковку уменьшили и перенесли к краю двора. Площадь сохранили. Клён тоже.
На собрании Артём выступал без мегафона. Соня предложила поставить стол для рисования мелом. Маша попросила оставить достаточно места для мяча. Взрослые спорили о лавочках и фонарях, но теперь спорили уже над точным планом.
Семён Семёнович на собрание не пришёл.
Осенью на Воробьиной площади появилась новая доска объявлений. В нижнем углу кто-то прикрутил маленькую металлическую табличку:
«Первый мэр — Семён Семёнович. Срок полномочий: одно лето».
— А кто был вторым? — спросила Соня.
— Никто, — ответил Артём. — Мы решили, что мэр нам пока не нужен.
— Почему?
Маша посмотрела на новую дорожку, песочницу и клён. На ветке сидели четыре воробья и явно обсуждали что-то важное.
— Потому что теперь все знают, где лежит рулетка.
Дядя Марат услышал и сказал, что это самая странная система местного самоуправления, какую он видел.
Но красные ленточки на всякий случай оставил в киоске.