В сыроварне дяди Саши утро начиналось раньше солнца. Когда Мила с Артёмом приехали к нему на выходные, в пять сорок пять в окне над мойкой уже горел свет, а в большом стальном баке медленно вращалось молоко.
— Вы обещали не будить, — сказал Артём, появляясь в дверях в одной носке.
— Я никого и не будил, — ответил дядя Саша. — Это насос гудит. С ним и договаривайся.
Мила пришла следом, уже одетая. Ей хотелось увидеть, как из молока получается сыр, но оказалось, что сыр начинается не с красивых круглых головок на полке, а с шлангов, термометров, горячей воды и бесконечного мытья.
Первую партию молока привезли с фермы в белой цистерне. Дядя Саша взял пробу в маленький стакан, понюхал, посмотрел на цвет и поставил стакан в прибор.
— А что он показывает? — спросил Артём.
— Пока главное — температуру и плотность. Сегодня молоко хорошее. Значит, если что-то пойдёт не так, обвинить корову будет трудно.
Артём усмехнулся. Мила записала температуру на листке, приколотом к стене: 5,1 градуса.
До восьми утра всё шло спокойно. Молоко подогрели, часть отправили в сырный чан, а часть — в сепаратор. Сепаратор был похож на невысокую стальную тумбу. Внутри быстро вращался барабан. Более тяжёлая часть молока уходила к одному выходу, сливки — к другому.
Дядя Саша поставил под сливки прозрачную кружку.
— Смотрите.
Сначала из трубки пошла густая белая струйка. Потом она стала тоньше. Через минуту почти исчезла.
— Всё? — спросила Мила.
— Не должно быть всё.
Дядя Саша заглянул в бак, проверил кран, прислушался к сепаратору.
— Молоко идёт нормально. А сливок мало.
Артём предложил самое простое:
— Значит, в молоке мало сливок.
— Вчера из этой же цистерны пробовали. Всё было как обычно, — сказал дядя Саша. — И анализ утром нормальный.
Он выключил сепаратор. Барабан ещё долго снижал обороты, и звук постепенно опускался от высокого свиста к низкому гулу.
Мила смотрела на стенки прозрачной кружки. На них остались белые круги — следы от разных уровней сливок. Нижний был широкий и плотный, два верхних — тонкие.
— Почему сначала было нормально? — спросила она.
— Вот это правильный вопрос, — сказал дядя Саша.
Он разобрал верхнюю часть аппарата. Внутри блестели металлические детали, чистые после вчерашней мойки.
— Засорилось? — спросил Артём.
— Не вижу.
Они промыли трубку. В ней ничего не было. Проверили кран подачи — открывался полностью. Дядя Саша снова собрал аппарат и запустил его на воде. Вода прошла ровно.
— Может, сломался мотор? — сказал Артём.
— Тогда обороты плавали бы. Слышишь? Звук ровный.
Артём прислушался. Мила тоже. Сепаратор гудел так одинаково, что через минуту переставал замечаться.
Второй запуск дал тот же результат. Сначала сливки пошли хорошо, потом струйка стала худеть.
Дядя Саша выключил аппарат и посмотрел на часы.
— До следующего чана сорок минут. Если не разберёмся, сливки придётся отделять вечером на другом сепараторе у соседей.
Это не было катастрофой. Но соседняя сыроварня находилась в двадцати километрах, а молоко всё равно нужно было держать холодным и потом везти обратно.
Мила села на пластиковый ящик. Артём ходил вокруг бака и заглядывал под него.
— Там капает, — сказал он.
— Где?
Под соединением шланга висела прозрачная капля. Дядя Саша провёл пальцем.
— Вода после мойки. Не оттуда.
Артём вытер каплю салфеткой. Через минуту появилась новая.
— Опять.
Теперь дядя Саша посмотрел внимательнее. Капля была не белая, значит, молоко наружу не текло. Он потрогал шланг и хомут.
— Интересно.
— Почему вода течёт, если там молоко? — спросила Мила.
— Потому что снаружи холодный шланг. На нём собирается влага из воздуха. Как на стакане с холодным компотом.
Он уже хотел отвернуться, но Мила продолжала смотреть на шланг. Когда насос работал, стенки шланга слегка сжимались и снова расправлялись.
— Он дышит, — сказала она.
— Шланги не дышат, — ответил Артём.
— Тогда почему двигается?
Дядя Саша присел рядом. Прижал пальцы к шлангу. Тот действительно едва заметно подрагивал.
— Насос тянет молоко сильнее, чем оно успевает приходить, — сказал он.
— Значит, кран закрыт? — спросил Артём.
— Кран открыт.
Они пошли по шлангу назад — от сепаратора к небольшому промежуточному баку. На пути было два соединения. Первое сидело плотно. На втором резиновая прокладка выглядела чуть перекошенной.
— Воздух? — догадалась Мила.
Дядя Саша кивнул.
— Если здесь подсасывает воздух, насос гонит смесь молока с пузырьками. Сепаратору от этого плохо: поток становится неровным.
— Но почему сливки сначала идут нормально?
— Пока шланг полный после остановки, воздуха почти нет. Потом насос начинает тянуть сильнее — и через щель подсасывает.
Дядя Саша снял хомут. Прокладка оказалась целой, но под её краем застрял крошечный кусочек засохшей этикетки от моющего раствора. Бумага была размером с ноготь.
— Из-за этого? — Артём явно был разочарован масштабом врага.
— Проверим.
Они промыли соединение, уложили прокладку ровно и затянули хомут. Мила держала фонарик, Артём подавал ключи. Дядя Саша попросил его не угадывать размер, а читать цифры на рожковых ключах.
Сепаратор запустили в третий раз.
Сливки пошли густой ровной струйкой. Прошла минута. Потом две. Струя не стала тоньше.
— Похоже, всё, — сказал Артём.
— Не всё, — ответила Мила. — Надо дождаться того места, где раньше исчезало.
Они ждали ещё три минуты.
Кружка наполнялась. На её стенке появился новый белый круг — выше прежних.
Дядя Саша отметил время и объём в журнале.
— Теперь всё.
После завтрака началась совсем другая работа. В сырный чан внесли закваску, потом молоко стало густеть. Дядя Саша длинным ножом разрезал плотную массу на кубики. Артём попробовал один кусочек и сказал, что это самый безвкусный сыр в мире.
— Потому что это ещё не сыр, — сказала Мила.
— Тогда самый безвкусный не-сыр.
К полудню они уже почти забыли про сепаратор. Мила помогала переворачивать формы, Артём взвешивал одну из будущих головок. Но, проходя мимо прозрачной кружки, Мила заметила на стенке высохшие белые кольца.
Она нашла маркер и поставила рядом маленькие цифры: «1», «2», «3».
— Что это? — спросил дядя Саша.
— Три запуска. Первый, второй и нормальный.
— Кружку всё равно мыть.
— Знаю.
Он посмотрел на круги ещё раз, потом достал телефон и сфотографировал кружку.
— Зачем?
— В журнал приложу. Напишу: «падение выхода сливок через две минуты, причина — подсос воздуха на соединении».
Артём поставил рядом свой стакан с кефиром.
— А мой тоже сфотографируй. Причина падения уровня — я выпил.
Дядя Саша сфотографировал и его.
Вечером, когда сыроварня стихла, дети вышли во двор. За забором медленно темнело поле. Из вентиляционной трубы тянулся тёплый влажный воздух, пахло молоком и вымытой нержавеющей сталью.
Артём сказал:
— Я думал, поломка должна хотя бы искрить.
Мила покачала головой.
— Эта была лучше. Её было почти не видно.
На следующее утро дядя Саша приклеил над соединением маленькую ламинированную карточку: «При падении потока проверить подсос воздуха». Ниже добавил карандашом: «И сначала посмотреть на шланг».
Артём дописал ещё одну строку: «Он иногда дышит».
Дядя Саша прочитал, ничего не стёр и включил насос. Шланг лежал спокойно, круглый и неподвижный.