В их доме однажды исчез звук лифта.
Не сам лифт. Он ездил как обычно: двери открывались, лампочка над ними загоралась, кабина поднималась и опускалась. Но привычного «динь» перед открытием дверей не было.
— Сломался динамик, — сказал Паша.
— А почему тогда утром пропал звонок у велосипеда? — спросила Мила.
— Потому что ты его вчера уронила.
— Я не уронила. Он мягко лёг.
К вечеру выяснилось, что во дворе молчит ещё и калитка. Обычно она закрывалась с металлическим «клац». Теперь створка доходила до столба совершенно бесшумно.
Мила стала подозревать совпадение.
Паша — нет.
— Три вещи — ещё не волшебство.
— А сколько?
— Хотя бы пять.
К ужину набралось пять.
Не пищала микроволновка у соседки тёти Зины. Не щёлкал выключатель в кладовке. И у папиного складного зонта исчезло звонкое «чпок», с которым выскакивал стержень.
— Шесть, — сказала Мила.
— Зонт не считается. Он и раньше звучал подозрительно.
После ужина они вышли во двор проверять калитку.
И тогда увидели дверь.
Она находилась там, где вчера была глухая кирпичная стенка между аптекой и мастерской ключей. Узкая, тёмно-синяя, с латунной табличкой:
БЮРО ПРОПАВШИХ ЗВУКОВ Приём до наступления полной тишины
— Это ты видишь? — спросила Мила.
— К сожалению.
— Значит, идём.
— Почему это «значит»?
Но Мила уже открыла дверь.
За ней оказался длинный коридор со стеллажами. На полках стояли банки, коробочки, катушки и прозрачные пакеты. В одной банке тихо звенела ложка о стакан. В другой шуршал пакет с кукурузными хлопьями. Из длинного футляра доносился скрип школьного мела.
За столом сидел человек в сером жилете и записывал что-то карандашом.
— Здравствуйте, — сказала Мила. — У нас пропал звук лифта.
Человек поднял голову.
— Номер дома?
Они назвали.
Он открыл толстую книгу.
— Лифт, калитка, велосипедный звонок, микроволновая печь, выключатель, зонт… Всё здесь.
Паша шагнул ближе.
— Зачем вы их забрали?
— Я не забираю. Мне приносят.
— Кто?
— Сами звуки, если им долго не дают закончиться.
Мила нахмурилась.
— Как это — закончиться?
Человек вынул из ящика маленькую жестяную коробочку.
— Вот, например, дверной хлопок из магазина на углу. Дверь там доводчиком закрывают так медленно, что она каждый раз почти хлопает — и каждый раз её ловят рукой в последнюю секунду. Звук не случился сто сорок три раза подряд. На сто сорок четвёртый он ушёл.
— Это очень странное правило, — сказал Паша.
— Здесь почти все правила странные. Обычные звуки в бюро не попадают.
— А наш лифт?
Человек полистал книгу.
— Кнопку отключения сигнала нажали при ремонте. Потом забыли включить. Звук сидел в динамике три дня, ждал. Потом ушёл.
— Значит, если кнопку включить, он вернётся?
— Не сразу. Сначала нужно забрать его отсюда.
Он встал и повёл их между стеллажами.
На каждой полке были подписи: «короткие металлические», «мокрые», «деревянные», «случайные кухонные», «торжественные, но не состоявшиеся».
— А что бывает, если их не забрать? — спросил Паша.
— Они начинают смешиваться.
Из коробки справа донеслось: «дзынь-хлюп».
— Уже начали, — заметила Мила.
Человек кивнул.
— Сегодня слишком много поступлений.
Они дошли до шкафа с шестью маленькими ящиками.
— Ваш дом здесь. Но открыть можно только все сразу. Звуки пришли одним пакетом.
— Почему?
— Один адрес.
Паша потянул ручку. Ящик не открылся.
— Сначала надо доказать, что у каждого звука есть куда вернуться, — сказал служащий бюро.
— То есть починить всё?
— Или хотя бы подготовить место.
Они вернулись домой.
С лифтом помог дежурный техник. Он действительно нашёл на панели выключенный звуковой сигнал и включил его. Но лифт по-прежнему открывался молча.
Паша записал в блокнот: «лифт — готов».
У велосипеда оказалось, что язычок звонка зажат после того самого «мягкого» падения. Мила выпрямила его маленькими плоскогубцами.
«велосипед — готов».
У калитки новый резиновый упор был слишком толстым и не давал защёлке ударить по металлической пластине. Дворник Аркадий Семёнович переставил упор ниже.
«калитка — готова».
Микроволновку тёти Зины они не трогали. Там в настройках просто был включён беззвучный режим, потому что тётя Зина не любила ночные сигналы.
— Значит, этот звук ей вообще не нужен, — сказала Мила.
— Но в бюро он лежит, — напомнил Паша.
Они спросили тётю Зину.
— Пусть лежит, — решила она. — Мне спокойнее.
Выключатель в кладовке щёлкал всегда, но неделю назад его заменили на сенсорную кнопку без механизма. Возвращаться звуку было некуда.
Зонт папа разобрал сам. Оказалось, внутри слетела маленькая пружинка.
— Вот ему есть куда, — сказал Паша.
В бюро они вернулись с четырьмя отметками и двумя отказами.
Служащий посмотрел список.
— Хорошо. Значит, четыре возвращаем, два оформляем на постоянное хранение.
— Звуки можно не забирать? — удивилась Мила.
— Конечно. Бюро не заставляет вещи шуметь.
Он выдвинул ящик.
Внутри лежали четыре стеклянных шарика и два серых.
— Берите стеклянные.
— А как понять, какой от чего?
— Никак.
Паша замер.
— Это плохая система.
— Жалобы принимаются по вторникам.
Мила взяла первый шарик.
Он звякнул.
— Велосипед.
Второй коротко сказал «динь».
— Лифт.
Третий клацнул.
— Калитка.
Четвёртый выдал энергичное «чпок».
— Зонт.
Они сложили шарики в карманы.
— И что теперь?
— Вернитесь к предмету и разбейте шарик рядом с ним.
— Прямо разбить?
— Он из звука. Осколков не будет.
У лифта шарик исчез с коротким светлым звоном. Через секунду кабина приехала, и над дверью прозвучало привычное «динь».
У велосипеда всё получилось со второго раза: Мила сначала разбила не тот шарик и калитка в двух метрах вдруг громко клацнула сама собой.
— Я же говорил подписать, — сказал Паша.
— А я говорила, что ты зануда.
— Это не противоположные утверждения.
К полуночи все четыре звука вернулись на места.
На следующий день тётя Зина по-прежнему пользовалась тихой микроволновкой. Сенсорный выключатель в кладовке тоже молчал. Никто из-за этого не переживал.
А вечером синей двери между аптекой и мастерской уже не было.
Только на кирпичной стене висела маленькая латунная табличка без слов.
Мила постучала по ней пальцем.
Табличка ответила очень аккуратным «тук».
Паша сразу записал в блокнот:
«Не пропал».