Первое перо мы нашли на плитке в ванной.
Оно было маленькое, серое и прилипло к стене возле вентиляционной решётки. Я сначала решила, что его принёс Илья на носке. Илья сказал, что я придумываю, потому что на носках перья не путешествуют.
— А на чём путешествуют?
— На птицах.
— В ванной?
Он пожал плечами.
Мы жили у бабушки уже третью неделю. Её дом был старый, кирпичный, с толстыми стенами и тяжёлыми подоконниками. В ванной под потолком стояла квадратная решётка. Если приложить к ней тонкую бумажку, бумажка немного тянулась внутрь. Бабушка говорила, что так работает вентиляция: тёплый воздух поднимается по шахте и уходит на крышу.
На следующий день перьев стало три.
Одно лежало на стиральной машине, второе зацепилось за край решётки, а третье Илья увидел прямо в воздухе.
— Смотри.
Я успела только повернуться. Серый пушок поднялся от пола, покачался и исчез в решётке.
— Оно летит вверх, — сказал Илья.
— Его тянет воздухом.
— Значит, где-то внизу есть целая птица, которую тоже тянет?
— Не говори ерунду.
Но мысль получилась неприятная. Мы позвали бабушку.
Она сняла очки, посмотрела на решётку и сказала:
— Птица в шахту не пролезет. Там каналы узкие. А перо может.
— Откуда?
— Вот это уже вопрос.
Бабушка не стала снимать решётку сама. Дом был старый, и она относилась к нему как к большому механизму, который лучше не разбирать без причины. Она позвонила в управляющую компанию. Там обещали прислать мастера завтра.
Илье завтра было слишком далеко.
— Мы можем хотя бы понять, воздух туда идёт или оттуда.
— Можем, — сказала я.
Мы вырезали полоску из тонкой салфетки и поднесли её к решётке. Полоска прилипла.
— Туда.
Потом я открыла форточку в кухне. Полоска стала тянуться сильнее.
— Почему?
Я сначала сказала: «Потому что давление», а потом поняла, что это ничего не объясняет.
Мы пошли к бабушке.
— Когда окно открыто, воздуху проще войти в квартиру, — сказала она. — А тёплый воздух из квартиры всё равно уходит вверх. Получается движение.
Илья кивнул так серьёзно, будто завтра собирался принимать экзамен у вентиляции.
После обеда мы проверили ещё одну решётку — на кухне. Там никаких перьев не было. Салфетка тоже держалась, но слабее.
— Значит, дело только в ванной, — сказал Илья.
— Или только в её шахте.
Мы нарисовали на листе план квартиры. Ванная была рядом с туалетом, кухня — через коридор. Илья добавил стрелки вверх, хотя сверху на плане не было никакого верха.
— Это схема, — сказал он. — На схеме можно.
Вечером начался дождь. Мы сидели на кухне и слышали, как капли стучат по жестяному козырьку подъезда. Бабушка читала, Илья собирал маленький деревянный самолёт, а я делала вид, что не жду новых перьев.
Из ванной раздался лёгкий шорох.
Мы прибежали одновременно.
На полу лежало пять серых пушинок.
— Они теперь оттуда вылетают, — сказал Илья.
Мы снова взяли салфетку. Она не прилипла к решётке. Наоборот, едва заметно отклонялась наружу.
— Ветер развернул тягу, — сказала бабушка, когда пришла посмотреть.
— Это плохо?
— Ненадолго бывает. Особенно если на крыше ветер давит не с той стороны. Но перьев в канале всё равно быть не должно.
Ночью ветер усилился. Я лежала на раскладушке в комнате и слушала, как за окном шумят липы. Мне казалось, что дом дышит через трубы, окна, щели и решётки. Когда ветер затихал, всё становилось неподвижным. Потом снова где-то хлопала дверь, и воздух начинал свой путь через комнаты.
Утром пришёл мастер. Его звали Виктор Сергеевич. Он принёс стремянку, фонарь и маленький прибор с крыльчаткой внутри круглого отверстия.
— Анемометр, — сказал Илья раньше, чем мастер успел объяснить. — Он воздух меряет.
— Уже работали без меня?
— Только салфеткой.
— Салфетка тоже прибор, если понимать, что она показывает.
Виктор Сергеевич измерил поток у решётки, записал число и снял её. За решёткой оказался тёмный прямоугольный канал. Никакого гнезда там не было.
— Видите пыль на верхнем крае? — спросил он. — А вот свежие перья. Значит, прилетают сверху.
— С крыши?
— Скорее всего.
На крышу нас, конечно, не пустили. Но Виктор Сергеевич разрешил подняться до последнего этажа и ждать возле лестницы. Сам он ушёл через металлическую дверь наверх.
Мы стояли у окна. Дождь закончился, и крыши блестели. Между трубами прыгали галки.
— Вот, — сказал Илья. — Они.
— Не обязательно.
— Ты всегда говоришь «не обязательно».
— Потому что это правда.
Через десять минут мастер вернулся.
— Нашёл.
На крыше вентиляционные каналы заканчивались общей кирпичной надстройкой. Над одним отверстием стоял металлический колпак, который защищал шахту от дождя. Сбоку между колпаком и кирпичом застряла старая полоска мягкого утеплителя. В неё набились пух и мелкие перья.
— Галки таскали материал на гнездо, — объяснил Виктор Сергеевич. — Часть осталась возле выхода шахты. Когда тяга шла вверх, лёгкий пух иногда поднимался к колпаку. А вчера при сильном ветре поток на короткое время перевернулся и загнал часть мусора вниз.
— А гнездо там есть? — спросила я.
— Не в шахте. За парапетом, подальше. Я его не трогал. Там птицам вентиляция не мешает.
Это мне понравилось.
Но Илья уже смотрел на мастера:
— А если поставить сетку?
— Поставим защитную рамку там, где надо. Только сетку нельзя лепить как попало. Если сделать слишком мелкую, она забьётся пылью и воздух перестанет проходить.
— Значит, дырки должны быть меньше пера, но достаточно большие для воздуха?
— Примерно так. И рамку надо чистить.
Виктор Сергеевич поднялся ещё раз и убрал застрявший утеплитель возле вентиляционного выхода. Потом закрепил штатную решётчатую вставку, которая раньше отошла с одного края.
Вернувшись в квартиру, он снова измерил поток.
— Норма.
Илья сунул салфетку к решётке. Она прилипла.
— Тоже норма.
— Запиши показания салфетки, — сказал мастер.
— Один салфеточный метр в секунду.
— Очень точный прибор.
Бабушка засмеялась.
Весь день мы ждали хотя бы одно перо. Ничего не появилось.
К вечеру Илья начал подозревать, что Виктор Сергеевич тайком забрал всех галок вместе с крышей. Я открыла окно и показала ему одну из них на антенне соседнего дома.
— Все на месте.
— Эта одна.
— Остальные тоже справятся без твоего учёта.
Перед сном мы ещё раз подошли к вентиляционной решётке. Илья поднёс салфетку, потом убрал.
— Работает.
На стиральной машине лежало первое серое перо, которое я не выбросила. Оно оказалось чуть темнее по краю и совсем лёгким.
— Оставим? — спросил Илья.
— Оставим.
Я положила его в прозрачный кармашек нашего листа со схемой. Рядом Илья дописал: «Причина найдена на крыше. Птицы не виноваты».
— Последнее лишнее, — сказала я.
— Нет. Это важная часть отчёта.
Утром в ванной снова тянуло воздух вверх. Салфетка держалась на решётке, как маленький белый флаг. Перья больше не прилетали.