В понедельник Мира насчитала до кабинета астрономии сорок две ступеньки. Во вторник — сорок одну.
Она пересчитала ещё раз, медленно, ставя ногу точно в середину каждой ступени.
— Сорок одна, — сказала она лестнице.
Лестница промолчала. Она была старая, каменная и вела на башенку городского лицея, где стоял небольшой телескоп. На стене висела табличка: «Не бегать. Перила после дождя скользкие».
Мира дождалась учителя физики Сергея Павловича.
— У нас исчезла ступенька.
— Целиком?
— Пока не знаю.
Сергей Павлович не засмеялся. Он взял из шкафа складной метр, малярную ленту и маленький пузырьковый уровень.
— Начнём с того, что можно проверить.
Они пронумеровали ступени полосками ленты. Номера дошли до сорока двух. Значит, ступенька не исчезла.
— Тогда вчера я ошиблась, — сказала Мира, но голос у неё был недовольный.
— Возможно. А возможно, сегодня ты считаешь иначе.
Мира поднялась снова. На площадке между этажами она машинально сделала длинный шаг и переступила через низкую ступеньку у стены.
— Вот! — сказал Сергей Павлович. — Ты её пропустила.
— Почему сегодня пропустила, а вчера нет?
Низкая ступенька была почти вдвое меньше остальных. Её край покрывал новый серый коврик. Рабочие постелили его утром, чтобы не нести пыль после ремонта крыши. Коврик скрыл границу камня, и ступенька слилась с площадкой.
Мира уже собиралась снять ленту, но заметила, что пузырёк уровня, положенного на край площадки, ушёл в сторону.
— Пол наклонён.
— Старые здания редко бывают идеально ровными, — ответил учитель. — Но проверим.
Они измерили высоту каждой ступени. Большинство были по шестнадцать сантиметров. Низкая — восемь. Последние три перед башенкой отличались на несколько миллиметров.
— Из-за этого лестница не стала короче, — сказала Мира.
— Нет. Но вопрос оказался полезнее ответа.
На следующий день директор разрешила им провести обследование вместе с завхозом Виктором Ильичом. Тот принёс длинную алюминиевую рейку. Рейку положили поперёк площадки и подсунули под один край тонкие пластинки.
— Зазор четыре миллиметра, — сообщил Виктор Ильич. — Для этой площадки не страшно.
Потом он постучал деревянной ручкой отвёртки по камню. Звук везде был звонкий, кроме участка возле окна.
— А здесь пустовато.
Под каменной плитой обнаружилась старая ремонтная полость. Когда-то туда проложили кабель, потом заделали раствором, но край за годы выкрошился. Плита не проваливалась, однако слегка качалась. Именно поэтому коврик у окна собирался складкой, а Мира инстинктивно обходила её и переступала низкую ступеньку.
— Получается, я считала ногами, — сказала она.
— Все так делают, — ответил Виктор Ильич. — Глаза видят одно, тело выбирает дорогу поудобнее.
Площадку огородили лентой. До вечера рабочий снял плиту, очистил полость и заполнил её свежим раствором. Коврик подрезали так, чтобы край низкой ступени снова был виден. На стену добавили узкую контрастную полосу.
Через два дня Мира поднялась к телескопу. Сорок две ступени. Она спустилась — тоже сорок две.
На уроке Сергей Павлович предложил классу задачу:
— Как доказать, что лестница изменилась или не изменилась, если у вас есть только наблюдение одного человека?
Посыпались ответы: пересчитать, измерить рулеткой, сфотографировать, сравнить планы здания.
Мира подняла руку.
— Ещё надо записать, как именно человек шёл. Иначе можно измерять лестницу, а изменение окажется в маршруте.
После уроков она приклеила в тетрадь две маленькие фотографии площадки: со складкой коврика и после ремонта. Под первой написала: «Сорок одна». Под второй: «Сорок две».
А ниже добавила: «Количество ступеней не менялось. Зато одна ступень на два дня перестала участвовать в пути».