Когда Лера пришла во двор после завтрака, половина асфальта уже исчезла. Вместо него лежал серый щебень, у подъезда стояли оранжевые ограждения, а возле песочницы мужчина в жилете смотрел в прибор на треноге.
— Мам, они уже копают?
— Пока измеряют, — сказала мама. Она была ландшафтным архитектором и приехала проверить, куда после ремонта будет уходить дождевая вода. — Видишь рейку у лавочки?
У лавочки рабочий держал длинную белую планку с чёрными делениями. На ней была намотана красная лента.
— Это огромная линейка?
— Почти. Геодезическая рейка. А прибор — нивелир. Он показывает, какая точка выше, а какая ниже.
Лера сразу поняла, зачем это нужно. После сильного дождя у третьего подъезда всегда появлялось озеро. В нём отражались балконы, а обходить его приходилось по бордюру. В новом дворе обещали сделать дорожку так, чтобы вода стекала к решётке ливневого колодца.
Геодезиста звали Аркадий Сергеевич. Он посмотрел в нивелир и сказал рабочему:
— Рейку на точку двенадцать. Держи вертикально.
Рабочий передвинул рейку к деревянному колышку. Лера заметила, что на колышке тоже была красная метка.
— Один восемьсот сорок два, — произнёс Аркадий Сергеевич и записал число в планшет.
Потом рейка переехала к решётке.
— Один девятьсот три.
Лера пыталась понять числа. Чем больше показывалось на рейке, тем ниже была точка: луч нивелира шёл горизонтально, а до земли оставалось больше расстояния. Это оказалось немного наоборот по сравнению с обычной линейкой.
— Значит, решётка ниже колышка на шесть сантиметров? — спросила она.
Аркадий Сергеевич посмотрел на неё поверх очков.
— На шесть целых одну десятую. Да.
— Тогда вода туда побежит.
— Если вся дорожка между ними тоже будет идти вниз.
Работа продолжилась. По двору переставляли рейку, а на плане появлялись цифры. Лера носила маме рулетку и старалась не заходить за ограждение. Вскоре приехал маленький погрузчик. Он привёз поддоны с бордюрным камнем, развернулся у лавочки и задел колесом землю возле колышка.
Колышек качнулся. Рабочий поправил его ногой и снова поставил ровно.
Лера увидела это, но ничего не сказала. Ей показалось, что если колышек снова стоит вертикально, значит, всё в порядке.
Через двадцать минут Аркадий Сергеевич вернулся к той же точке.
— Контрольный ход, — объяснил он. — Проверяем, не накопилась ли ошибка.
Рабочий поставил рейку к красной метке.
— Один восемьсот семьдесят семь, — сказал геодезист.
Аркадий Сергеевич нахмурился.
— Стоп. Ещё раз.
Рабочий снял рейку, поставил снова.
— Один восемьсот семьдесят шесть.
— Три с половиной сантиметра никуда не делись бы сами.
Мама Леры подошла ближе.
— Может, тренога просела?
— Проверим по реперу.
Репером оказался маленький металлический болт в кирпичной стене первого этажа. Его нельзя было сдвинуть ногой или погрузчиком. Рабочий приставил к нему рейку. Аркадий Сергеевич посмотрел в прибор и сравнил число с утренним.
— Нивелир стоит нормально.
Лера посмотрела на колышек. Красная риска была на том же месте, но сам колышек теперь торчал из земли чуть глубже. Вокруг него лежал свежий рыхлый щебень, а сбоку виднелась дуга от шины погрузчика.
— Его колесом задело, — сказала она.
Все посмотрели на Леру.
— Когда камни привезли. Он наклонился, а потом его ногой поправили.
Рабочий присел возле колышка.
— Точно. Я поставил вертикально. А что он ниже сел, не заметил.
Аркадий Сергеевич не рассердился.
— Поэтому временная точка остаётся временной. Хорошо, что контроль сделали до укладки бордюра.
Он вынул колышек совсем и попросил поставить новый, подальше от колёс. Высоту нового колышка перенесли от репера в стене. На этот раз красную метку сделали не просто краской: рядом прикрутили небольшую металлическую шайбу, чтобы рейка каждый раз вставала на одно и то же место.
Лера смотрела, как цифры на плане меняются. Оказалось, что ошибка в три с половиной сантиметра могла испортить весь уклон у третьего подъезда. На бумаге дорожка получалась бы правильной, но только потому, что одна исходная точка незаметно опустилась.
— А если бы я не видела погрузчик? — спросила она.
— Всё равно нашли бы, — ответил Аркадий Сергеевич. — Для этого измерения замыкают на известную точку. Наблюдение полезно, но проверка должна работать и без наблюдателя.
Лере это понравилось. Получалось, что хорошая работа не держится на чьей-то идеальной памяти.
К обеду начался мелкий дождь. Рабочие натянули плёнку на мешки с цементом, а мама уже собиралась уезжать. Но Аркадий Сергеевич попросил подождать пять минут.
— Раз уж дождь пришёл, можно увидеть, правильно ли мы вообще думаем про воду.
Щебень быстро потемнел. Между камешками появились тонкие ручейки. Один побежал от подъезда к будущей дорожке, другой задержался у старого бордюра.
— Здесь я бы добавила ещё точку, — сказала мама, показывая на место у клёна. — Вода упирается в корень.
Аркадий Сергеевич кивнул.
— Согласен. Лера, рейку подержишь? Только снаружи ограждения, на безопасной стороне.
Рейка оказалась легче, чем выглядела. Лера поставила её на отмеченный камень и посмотрела на маленький пузырёк сбоку. Когда рейка наклонялась, пузырёк уходил в сторону.
— По центру, — подсказал рабочий. — Тогда она вертикальная.
Лера чуть подала верх рейки на себя.
— Есть.
Аркадий Сергеевич посмотрел в нивелир.
— Два ноль сорок один.
Он записал число. Потом рейку переставили ещё два раза. На плане появилась маленькая дополнительная стрелка, обходившая корень клёна.
Через неделю Лера снова пришла во двор. Бордюр уже стоял, дорожку покрыли первым слоем асфальта. Старого красного колышка нигде не было. Новый тоже убрали: он больше не требовался.
Зато на стене остался металлический репер.
Вечером прошёл ливень. Лера специально вышла посмотреть. Вода собралась у третьего подъезда, как делала много лет, но вместо привычного озера потянулась тонкой блестящей полосой вдоль нового бордюра, обогнула клён и ушла в решётку.
У решётки кружился один жёлтый лист.
Лера поставила носок к краю асфальта. Лужи не было.
— Шесть сантиметров, — сказала она себе.
Потом подумала и поправилась:
— Шесть целых одна десятая.