Я не собирался участвовать в конкурсе бутербродов. Я вообще пришёл в дом культуры за папой.
Он там чинил складной стол, который складывался сам, но только когда на него ставили что-нибудь тяжёлое. Папа сказал, что это плохое качество для стола, особенно на празднике еды.
В фойе уже стояли восемь длинных столов. На каждом — доски, ножи, миски и таблички с номерами. Пахло хлебом, укропом и печёным перцем.
— Ты чей участник? — спросила женщина в зелёном фартуке.
— Ничей.
— Так не бывает. Здесь все либо участники, либо жюри, либо мешают.
— Я могу быть четвёртым.
Она посмотрела на меня.
— Отлично. Тогда помогай носить салфетки.
Так я познакомился с Мариной Львовной, которая руководила конкурсом «Бутерброд без скуки». Участвовать могли дети от семи до двенадцати лет. Нужно было за двадцать минут придумать один бутерброд из продуктов на общем столе и приготовить четыре одинаковые порции для жюри.
— Одинаковые? — переспросил я.
— По возможности.
— А если одна вкуснее?
— Тогда остальные три будут обижены.
Я отнёс салфетки и собирался найти папу, когда из боковой двери вышел мальчик с пластырем на пальце.
— Я снимаюсь, — сказал он Марине Львовне. — Порезался дома, мама не разрешает готовить.
— Правильно делает.
Она вычеркнула его фамилию из списка. На столе осталась табличка «№7».
— Митя, — сказала Марина Львовна.
Я сразу понял, что ничего хорошего после моего имени не будет.
— Нет.
— Я ещё ничего не предложила.
— Поэтому отвечаю заранее.
Папа как раз прошёл мимо со складной ножкой от стола.
— Участвуй, — сказал он.
— Ты даже не знаешь, в чём.
— По лицу Марины Львовны понятно, что в чём-то безопасном.
Через три минуты я стоял за столом №7 в одноразовом фартуке.
На общем столе были сыр, варёные яйца, огурцы, редиска, творожный сыр, индейка, зелень, яблоки, морковь, сладкий перец и несколько видов хлеба. Ещё стояла банка горчицы с такой серьёзной крышкой, будто внутри хранилось лекарство от скуки.
— Время пошло! — объявила Марина Львовна.
Все бросились к продуктам.
Я не бросился. Я понял важную вещь: у меня нет идеи.
Слева девочка быстро намазывала ржаной хлеб творожным сыром и выкладывала сверху тонкие кружки огурца. Справа близнецы спорили, считается ли бутербродом хлеб, если сверху ещё один хлеб.
— Конечно считается! — говорил один.
— Тогда это уже сэндвич!
— А сэндвич что, не бутерброд?
— Это международный вопрос!
Я взял кусок зернового хлеба, сыр и яблоко. Почему яблоко? Потому что оно лежало ближе всего.
Нарезал хлеб на четыре прямоугольника. На каждый положил сыр. Сверху — по ломтику яблока.
Попробовал.
Съедобно.
Это было всё, что я мог сказать.
— Как называется? — спросила девочка слева.
— Бутерброд.
— Очень смело.
Я добавил огурец.
Стало хуже.
Убрал огурец.
— Пятнадцать минут! — объявила Марина Львовна.
Тогда я заметил на краю общего стола маленькую миску с жареными семечками. Посыпал ими один кусок.
Хрустело хорошо. Но сыр и яблоко всё равно жили каждый своей жизнью.
— Нужно что-то между ними, — сказал папа, проходя мимо.
— Это подсказка!
— Я про ножку стола.
Он действительно держал две металлические детали и ушёл дальше.
Я посмотрел на горчицу.
Нет.
Потом на творожный сыр.
Слишком сырно.
На столе стоял йогурт без сахара для какой-то другой команды. Рядом лежал лимон.
Я смешал чайную ложку йогурта с каплей лимонного сока и щепоткой соли. Намазал на хлеб тонко, почти прозрачно. Сверху сыр, яблоко и семечки.
Попробовал.
Уже было похоже на вещь, которую человек сделал специально.
— Десять минут!
И тут случилась катастрофа с номером.
Марина Львовна принесла новую стопку табличек, потому что старые намокли от кувшина с водой. Она быстро переставляла их вдоль столов.
Мою семёрку унесла, а вместо неё поставила «0».
— Почему ноль?
— Запасная табличка. Семёрка промокла.
— Я теперь участник номер ноль?
— Временно.
— Это вообще считается участием?
— Если успеешь закончить — считается.
Близнецы справа услышали.
— Номер ноль не участвует в зачёте! — объявил один.
— Это технический бутерброд! — добавил второй.
— Тогда я вам технически проиграю, — сказал я.
Проблема была в другом: я сделал четыре куска, но два получились толще остальных. Я нарезал яблоко неровно.
— Семь минут!
Сыр тоже кончался. Новый кусок был другой формы.
Я сначала хотел собрать всё как есть. Потом вспомнил, что жюри будут пробовать четыре порции и сравнивать не красоту, а идею. Значит, можно перестроить.
Я снял всё с хлеба на доску, мелко порезал яблоко и сыр одинаковыми кубиками, смешал с йогуртовой заправкой и семечками. Получилась густая начинка.
Выглядела она не особенно празднично.
— У тебя салат на хлебе, — заметила девочка слева.
— Зато равноправный.
Я разложил смесь на четыре кусочка по ложке. Сверху положил по тонкой полоске сладкого перца.
Теперь они действительно были похожи друг на друга.
— Три минуты!
Я попробовал оставшуюся ложку начинки.
Слишком кисло.
Лимон я добавлял до того, как перемешал всё яблоко. Теперь кислоты стало больше, чем нужно.
Можно было добавить ещё йогурта, но начинка стала бы жидкой. Я посмотрел на яблоко. Сладость могла исправить вкус, но крупные куски опять сделали бы порции разными.
Я натёр половину яблока на мелкой тёрке, слегка отжал сок и вмешал мякоть.
Попробовал.
Нормально.
Не «съедобно». Именно нормально.
— Одна минута!
— Название! — крикнула Марина Львовна.
Участники писали названия на карточках: «Лесная башня», «Красный хруст», «Северный завтрак».
Я написал: «Бутерброд №0».
— Это временный номер, — сказала Марина Львовна.
— Уже нет.
Когда время закончилось, мы отошли от столов.
Жюри было из трёх взрослых и одной девочки лет десяти, которая выиграла конкурс в прошлом году. Это мне понравилось: хотя бы один человек за столом точно знал, насколько страшно ждать, пока кто-то медленно жуёт твою еду.
Сначала пробовали номер один. Потом второй.
У близнецов оказался двухэтажный бутерброд с индейкой и морковью. Они всё-таки назвали его «Международный вопрос».
Когда подошли ко мне, один судья посмотрел на карточку.
— А где номер семь?
Марина Львовна подняла мокрую табличку, на которой семёрка расплылась и стала похожа на крючок.
— У нас чрезвычайная нумерационная ситуация.
Жюри попробовало мой бутерброд.
Девочка-победительница спросила:
— Почему всё порезано кубиками?
— Потому что сначала четыре порции были разными. Я переделал начинку, чтобы в каждой было примерно одно и то же.
— А йогурт зачем?
— Чтобы яблоко и сыр перестали спорить.
Один из взрослых засмеялся.
— И кто победил?
— Пока семечки.
Мне дали восемь баллов за вкус, девять за повторяемость и пять за внешний вид.
— Пять? — сказал я. — Щедро.
Победила девочка с соседнего стола. Она сделала ржаные тосты с творожным сыром, редиской и укропом, а сверху положила тонкие ленточки огурца. Всё выглядело так, будто она тренировалась минимум неделю.
Я занял четвёртое место.
Близнецы — третье.
— Технический бутерброд вошёл в пятёрку, — сказал один из них.
— Это нарушает систему, — сказал второй.
После награждения папа наконец починил складной стол. Чтобы проверить, он поставил на него ящик с бутылками воды.
Стол не сложился.
— Отлично, — сказал папа. — Теперь можно есть.
У меня остался один кусок хлеба, немного начинки и полоска перца. Я собрал ещё один бутерброд и поставил его на край стола.
Марина Львовна подошла с чайником.
— Это кому?
— Номеру ноль.
— Он же уже выступил.
— У него второй тур.
Она взяла бутерброд, откусила и кивнула.
— Во втором туре внешний вид всё ещё на пять.
— Зато стол не складывается.
— Тогда сегодня победили двое.
Папа издалека поднял отвёртку.
Я решил не уточнять, кого она имела в виду.