— Нет, — сказала Катя. — На багажник он не поедет.
Папа уже держал велосипед одной рукой, а другой пытался представить, как коробка с праздничным тортом будет выглядеть на задней решётке.
— Я даже ремень приготовил.
— Это торт, а не чемодан.
Из коробки пахло мёдом и лимоном. Внутри стоял высокий круглый торт для летнего праздника в посёлке: три коржа, крем, сверху тонкие ломтики засахаренного лимона. Катя помогала тёте Оле в маленькой пекарне и сама выложила лимоны по краю. Теперь торт надо было доставить в клуб через весь посёлок.
Проблема состояла не в расстоянии. До клуба было двадцать минут пешком. Проблема состояла в жаре, в двух пакетах булочек, в складном столике, который папа тоже обещал привезти, и в том, что тётя Оля сказала:
— Коробку держать строго горизонтально. Строго — это не «примерно». Крем сегодня мягкий.
Катя посмотрела на велосипед.
— Вот именно.
— Тогда повезём на тележке, — решил папа.
У пекарни была двухколёсная тележка для мешков с мукой. Папа постелил на неё сложенное полотенце, поставил коробку и торжественно сделал один шаг.
Тележка сказала: «тррр».
Торт внутри сказал: «ш-ш-ш».
Катя открыла крышку. Лимоны сдвинулись на полсантиметра.
— Строго горизонтально, — напомнила она.
— Я помню.
— Торт — нет.
Они вернули коробку на стол.
В этот момент в пекарню заглянул дядя Миша, который вёз на праздник складные стулья.
— В машину, — сказал он. — Пять минут — и готово.
В его старом фургончике было уже двенадцать стульев, бухта кабеля, колонка, две коробки с бумажными фонариками и огромный пакет, на котором фломастером было написано «НЕ СТАВИТЬ».
— А что в пакете? — спросила Катя.
— Не знаю. Поэтому и не ставлю.
Свободное место нашлось только на пассажирском сиденье. Катя поставила туда торт и пристегнула коробку ремнём.
— Идеально, — сказал папа.
Дядя Миша завёл двигатель.
Фургон качнулся.
В коробке что-то очень тихо вздохнуло.
Катя открыла крышку. Крем на одном боку стал выше, чем на другом.
— У вас сиденье наклонено.
— Чтобы пассажир не скучал, — объяснил дядя Миша.
— Торт уже развлёкся.
Папа снял коробку.
Время шло. На площади уже надували шары, из клуба два раза звонили и спрашивали, где столик, а тётя Оля начала нарезать вторую партию булочек.
Катя поставила торт на рабочий стол и присела перед ним.
— Нам нужно не средство передвижения, — сказала она. — Нам нужна ровная поверхность, которая движется.
— Это и называется средство передвижения, — заметил папа.
— Нет. Велосипед едет ровно, но багажник качается вместе с рамой. Тележка скачет на камнях. Сиденье наклонено. Значит, нужна отдельная ровная площадка.
Тётя Оля перестала складывать булочки.
— У нас под холодильником есть фанерный щит.
Щит достали. Папа нашёл четыре коротких резиновых ремня. Катя принесла из кладовой пустой ящик из-под яблок.
Через десять минут получилась конструкция, которую дядя Миша назвал «тортовозом номер один». Ящик поставили на тележку. Сверху на четырёх ремнях подвесили фанеру так, чтобы она могла чуть качаться независимо от колёс. На фанеру — коробку.
— Это как стол на качелях, — сказал папа.
— Только качели должны стараться не качаться, — ответила Катя.
Они провели испытание на пустой коробке. Папа положил внутрь стакан воды и повёз тележку по двору.
На первом стыке плиток вода плеснула.
— Слишком жёстко, — сказала Катя.
Ремни ослабили.
На втором испытании фанера начала раскачиваться так долго, что стакан едва не поплыл по кругу.
— Слишком мягко.
— Ты сейчас звучишь как мастер по подвеске, — сказал папа.
— Я сейчас звучу как человек, которому потом поправлять лимоны.
С третьей попытки получилось: колёса стучали, ящик подскакивал, а фанера только слегка кивала. Стакан оставался почти спокойным.
Торт вернули в коробку. Тётя Оля дала Кате узкую лопатку и баночку крема.
— Аварийный комплект.
— Не понадобится.
— Вот теперь точно понадобится, — сказал папа.
Они отправились.
Первые сто метров прошли великолепно. Катя шла рядом с тележкой и смотрела не на дорогу, а на край фанеры. Папа катил велосипед с пакетами. Люди оборачивались.
У магазина продавщица вышла на крыльцо.
— Что везёте?
— Опытный образец, — ответил папа.
— С лимоном, — уточнила Катя.
На углу они встретили поливальную машину. Она медленно ехала вдоль обочины и выпускала веер воды. Дорога впереди блестела.
— По сухому краю, — скомандовала Катя.
— Там ямы.
— Тогда по мокрому центру.
— Там машина.
Они остановились.
Водитель поливалки высунулся из окна.
— Проезжайте, я подожду.
— Мы не проезжаем, — крикнул папа. — Мы проходим!
— Тем более!
Катя взяла тележку двумя руками. Мокрый асфальт был ровнее края. Она пошла медленно. Колёса зашуршали, фанера едва заметно покачивалась.
Всё было хорошо, пока сзади не раздался звонок.
Почтальон тётя Валя подъехала на велосипеде и остановилась.
— Катя, это что?
— Торт.
— Почему он на подвесном мосту?
— Чтобы не превратился в склон холма.
Тётя Валя посмотрела на коробку, на ремни, на папу.
— В клуб?
— Да.
— Тогда не идите по улице Мира. Там с утра щебень рассыпали.
Это была важная новость.
Пришлось сворачивать к школе, а там путь проходил через узкую калитку. Тележка не входила.
Папа измерил её глазами.
— Сантиметра три.
— Четыре, — сказала Катя.
— Можно наклонить.
Катя посмотрела на него.
— Я просто проверял, слушаешь ли ты.
Они сняли фанеру с ремней. Папа пронёс тележку боком через калитку, Катя держала фанеру с тортом, как поднос. За калиткой собрали всё обратно.
— Тортовоз номер два, — объявил папа.
— Почему два?
— Первый не умел проходить в калитки.
До площади оставалось пять минут, когда начался самый опасный участок — старый кирпичный тротуар. Катя открыла коробку перед ним.
Лимоны лежали на месте. Крем держался.
— Можно обойти по газону, — предложил папа.
На газоне были кочки.
— Нет. По кирпичам. Очень медленно.
И тут из клуба выбежал Вовка с двумя мотками гирлянд.
— Где торт? Все ждут!
— Если все ждут, пусть продолжают, — сказала Катя. — Бежать он не будет.
Они пошли шаг за шагом. Тележка тарахтела. Фанера работала: после каждого толчка чуть уходила в сторону и возвращалась. Катя впервые перестала смотреть на неё каждую секунду.
У самого входа в клуб стояла последняя преграда: три ступеньки.
— Ну? — спросил папа.
— Разбираем.
На этот раз всё произошло быстро. Торт сняли, тележку подняли, фанеру внесли отдельно. Через минуту коробка стояла на длинном столе в прохладном зале.
Тётя Оля прибежала следом с булочками.
Катя открыла крышку.
Один лимонный ломтик съехал с края и лежал на креме почти боком.
Все молчали.
— Аварийный комплект, — напомнила тётя Оля.
Катя взяла лопатку, поправила крем и вернула лимон на место.
— Вот теперь строго горизонтально.
Папа уже складывал ремни.
— Тортовоз оставляем?
Тётя Оля посмотрела на фанеру, ящик и тележку.
— Оставляем. Завтра везём десять стаканов желе.
Катя медленно повернулась к папе.
— Только не говори «тортовоз номер три».
— Конечно нет, — сказал он. — Желеход.