У крота Тимки был очень удобный огород. Только рос он вверх ногами.
Морковки свешивали вниз длинные корни. Лук щекотал потолок тонкими белыми волосками. Картошка сидела в земле целыми семьями. А над всем этим, там, куда Тимка почти никогда не выходил, были листья, солнце, лейки и люди.
Тимка считал, что люди занимаются огородом странно. Они всё время что-нибудь переставляли, хотя сами утверждали, что растения просто растут.
Однажды утром он вышел из спальни, повернул в свой главный тоннель и ударился носом о стену.
Вчера стены здесь не было.
— Эй! — сказал Тимка.
Стена молчала.
Он потрогал её лапой. Она была твёрдая, круглая и пахла тыквой.
— Эй, тыква!
Голос сверху ответил не сразу:
— Что?
— У тебя корень вырос в моём коридоре.
— Очень рада за корень.
— А я нет.
— Я ему не приказывала.
Тимка обошёл корень слева. Там проход был узкий. Справа — ещё уже.
Он упёрся лбом в землю и попытался расширить старый тоннель.
Сверху посыпались мелкие комочки.
— Осторожнее! — сказала тыква. — Это мои корни.
— А это мой путь!
— Я тут расту.
— А я тут хожу.
Из бокового хода показался дождевой червяк Платон.
— Доброе утро. Вы уже спорите или ещё только знакомитесь?
— Она перегородила дорогу.
— Я расту! — возмутилась тыква.
Платон посмотрел на корень.
— Большой.
— Спасибо, — сказала тыква.
— Это не комплимент, — буркнул Тимка.
Ему нужно было попасть в прохладный угол сада под смородиной. Там земля весь день оставалась мягкой. Старый тоннель вёл туда прямо: двенадцать кротовых шагов, поворот у камешка, ещё семь шагов.
Теперь на двенадцатом шаге росла тыква.
— Прокопаю рядом, — решил Тимка.
Он начал слева.
Через полметра в потолок вошёл толстый оранжевый корень.
— Кто здесь? — спросил Тимка.
— Морковь, — ответили сверху.
— Можно пройти?
— Между нами — пожалуйста.
Тимка попробовал между двумя морковками. Земля была вся прошита тонкими корешками.
— Неудобно.
— Нам удобно, — сказала морковь.
Тимка вернулся.
— Слева занято.
— Справа картошка, — предупредил Платон.
— Откуда ты знаешь?
— Я читаю огород снизу.
— Там есть надписи?
— Нет. Я просто много ползаю.
Тимка попробовал второй путь — через картофельную грядку. Там всё было спокойнее. Картофель рос круглыми подземными компаниями и почти никогда не разговаривал.
— Простите, — сказал Тимка, когда наткнулся на тонкий корешок.
Никто не ответил.
— Вот это хорошие соседи.
Он прокопал ещё немного и вдруг почувствовал на носу холодную каплю.
Потом вторую.
Потом сразу пять.
— Вода! — крикнул он и попятился.
Сверху как раз поливали картошку. Земля быстро стала тяжёлой и липкой.
Тимка вернулся в сухой коридор весь в грязи.
Платон посмотрел на него.
— Нашёл путь?
— Нашёл суп.
— Картофельный?
— Земляной.
Третью попытку Тимка начал не сразу. Он сел у корня тыквы и стал думать.
Корень был толстый только здесь, возле поверхности. Дальше вниз уходили тонкие ответвления.
— А если пройти ниже? — спросил Платон.
— Ниже у меня нет тоннеля.
— Потому что ты его ещё не выкопал.
— Очень полезная мысль.
— Я старался.
Тимка приложил лапу к земле под старым ходом. Она была плотная, но не мокрая.
— Ладно. Сделаем этаж минус два.
— А минус один где?
— Здесь.
— А ноль?
Тимка показал лапой вверх.
— Там огород.
— Значит, люди живут на плюс один?
— Платон.
— Молчу.
Новый тоннель Тимка повёл вниз под углом. Он не хотел копать слишком глубоко: там земля становилась тяжёлой, а ему нужен был просто обход. Через несколько шагов корень тыквы остался сверху.
Ниже земля была плотнее и прохладнее. Тимка копал медленно. Иногда попадались мелкие камешки, и тогда приходилось расширять ход, чтобы вытолкнуть их назад.
Один камешек оказался плоским и гладким с одной стороны.
— Оставлю, — решил Тимка. — Будет скамейка.
— У тебя в туннеле?
— Почему нет?
— Потому что ты никогда не сидишь.
— Теперь буду.
Через гладкий камешек новый путь повернул к старому тоннелю за тыквенным корнем. Тимка уже видел знакомую тёмную стенку, когда сверху что-то загрохотало.
Он замер.
Потом посыпалась сухая земля.
— Что там? — спросил Платон.
Тимка прислушался.
Сверху прошуршала лейка. Вода ударила по земле далеко от них.
— Просто ведро поставили, — сказал Тимка. — Наверху любят ставить вещи именно там, где внизу кто-нибудь волнуется.
Он докопал последние несколько сантиметров, и земля впереди осыпалась в старый проход.
— Есть!
Тимка высунул голову в знакомый тоннель. Слева был дом. Справа — прохладный угол под смородиной. А новый обход соединял их, огибая тыкву снизу.
Платон прополз следом.
— Хороший ход.
— Длиннее старого.
— На три твоих шага.
— Четыре.
— Ты считаешь хвостом?
— У меня нет хвоста для измерений.
— Тогда три.
Тимка хотел спорить, но тут услышал сверху голос тыквы:
— Эй, соседи! У меня лист перевернулся!
— И что нам делать? — крикнул Тимка.
— Ничего. Просто сообщаю новости.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
После этого новый путь стал обычным. Утром Тимка ходил по нему к прохладной стороне сада. Днём иногда останавливался у гладкого камешка и действительно сидел — ровно столько, чтобы Платон не мог сказать, будто скамейка не нужна. Вечером возвращался домой.
Старый прямой ход упирался в корень и понемногу осыпался. Тимка больше не толкал стену. Только иногда проходил мимо и ворчал:
— Сто лет тут было свободно.
— Три недели, — поправлял Платон.
— Для хорошего тоннеля это почти сто лет.
К вечеру сверху снова зашуршали шаги. Люди собирали овощи. Тимка услышал, как выдернули морковь, потом свёклу, потом что-то тяжёлое покатилось по дорожке.
Он заглянул в старый ход. Большой корень тыквы исчез. Вместо него осталась рыхлая ямка.
— Ну вот, — сказал червяк Платон. — Можешь вернуть старую дорогу.
Тимка посмотрел на короткий прямой ход, потом на новый: вниз, под камешком, мимо картофельных тонких корней и прямо к прохладному углу сада.
— Зачем?
— Так короче.
— Зато там нет камешка с гладким боком.
— Сильный довод.
Тимка утрамбовал старую ямку и оставил новый путь. Через два дня по нему уже ходили все, кому было по дороге: два жука, Платон и одна очень деловая сороконожка, которая никогда не здоровалась, потому что, по её словам, у неё «сорок дел и всего один день».
А ещё через неделю Тимка проснулся, вышел к повороту и упёрся носом в тонкий белый корешок.
— Кто здесь?
Сверху донёсся молодой бодрый голос:
— Редиска!
Тимка закрыл глаза.
— Платон!
— Я здесь.
— Они опять переставили огород.
Платон засмеялся.
— Конечно. У них наверху это называется «посадили».
Тимка потрогал новый корешок лапой, вздохнул и пошёл за маленькой лопаткой.
В конце концов, если живёшь под огородом, надо быть готовым, что мебель иногда растёт сама.