На сортировочной станции Надя сначала услышала грохот, а уже потом увидела сам конвейер. По широкой чёрной ленте ехали пластиковые бутылки, картон, банки, крышки и такие вещи, о назначении которых хотелось спросить отдельно.
— Руки держим при себе, — сказал мастер Сергей Павлович. — Лента кажется медленной, пока не попробуешь с ней спорить.
Надя спорить не собиралась. Их класс пришёл на экскурсию перед школьной неделей переработки, и ей поручили записывать, что куда попадает. Она уже успела отметить: картон уходит к одному прессу, прозрачный пластик — к другому, железные банки подхватывает большой магнит над лентой.
И тут одна серебристая банка проехала прямо под магнитом и ничего не произошло.
— Пропустил! — сказала Надя.
— Кого?
— Банку.
Сергей Павлович посмотрел на ленту.
— Алюминий. Магнит его не берёт.
Надя перечеркнула в блокноте слово «все» в записи «магнит забирает все банки».
— Тогда как её ловят?
— Дальше увидишь.
За магнитом лента шла к закрытому зелёному коробу. Перед ним банки и куски пластика ехали вместе. После короба лёгкие бутылки падали почти вниз, а алюминиевые банки вдруг отскакивали вперёд, будто кто-то давал им короткий невидимый щелчок.
— Там второй магнит? — спросил Даня.
— Хитрее, — ответил мастер. — Быстро меняющееся магнитное поле. В алюминии появляются токи, и банка получает толчок. Называется вихретоковый сепаратор.
Слово было длинное, но действие объясняло его лучше любого определения. Банка подлетела и звякнула о стенку своего контейнера.
Надя записала: «алюминий не притягивается — его отталкивают».
Через минуту одна банка не оттолкнулась.
Потом вторая.
Потом третья.
Они проехали вместе с пластиком и упали не туда.
Сергей Павлович нахмурился и нажал красную кнопку у ограждения. Лента остановилась.
— Экскурсия временно становится диагностикой, — сказал он. — Никто за ограждение не заходит.
Рабочий открыл боковую дверцу зелёного короба. Внутри было чисто. Другой проверил панель: лампы горели нормально.
— Может, сломался сепаратор? — спросил Даня.
— Если бы сломался, не прыгали бы остальные банки, — сказала Надя.
Сергей Павлович повернулся к ней:
— Именно.
Он положил на стол две банки: ту, что отскочила, и ту, что проехала мимо. С виду они были одинаковые.
Надя взяла маленький учебный магнит, который мастер разрешил трогать за столом, и поднесла к первой банке. Ничего. Ко второй — тоже ничего.
— Значит, обе алюминиевые.
Она покатала банки по столу. Исправная звякнула легко. Вторая звучала глуше.
— В ней что-то есть.
Сергей Павлович надел перчатки, встряхнул банку. Внутри заскребло.
— Похоже на крышки.
Банку разрезали специальными ножницами. Внутри обнаружились четыре стальные крышки от бутылок.
— Кто-то складывал металл в металл, чтобы компактнее было, — сказал рабочий.
— Но это же всё равно металл, — удивилась Надя.
— Для человека — да. Для машины это два разных материала в одном предмете.
Они проверили ещё две «убежавшие» банки. В одной лежали винтики, в другой — смятая железная крышка.
Сергей Павлович запустил линию снова, но теперь попросил рабочего отбирать подозрительно тяжёлые банки перед зелёным коробом.
Надя смотрела на ленту и вдруг вспомнила школьный контейнер для металла. В пятницу они с ребятами утрамбовывали банки. Кто-то предложил складывать крышки внутрь, чтобы не рассыпались.
— Мы тоже так делали, — сказала она.
— Тогда у вас отличный шанс не повторить, — ответил мастер.
На следующий день в школе Надя принесла не плакат, а две пустые банки. В одну насыпала металлические крышки.
— Сейчас будет очень скучная лекция, — объявил Даня классу.
— Не будет.
Надя дала ему магнит.
— Проверь банки.
Магнит не прилип ни к одной.
— Одинаковые.
— А теперь подними.
Даня поднял и сразу понял разницу.
Надя рассказала про линию, но вместо длинного названия сначала нарисовала три картинки: магнит над лентой, зелёный короб и банка, летящая вперёд. Потом всё-таки подписала: «вихретоковый сепаратор».
— Это точно детская неделя переработки? — спросил кто-то с задней парты.
— Теперь уже инженерная, — сказала учительница.
Они переделали правила сбора. Банки сдавали пустыми. Крышки складывали отдельно. Всё, что было непонятно, не прятали внутрь другой упаковки.
Через три дня школьные мешки отвезли на ту же станцию. Сергей Павлович разрешил Наде постоять у безопасного окна над линией.
И вот показалась знакомая партия: банки с нарисованными маркером маленькими точками на донышке. Это была их школьная метка.
Первая банка прошла под большим магнитом.
Вторая.
Третья.
Затем они вошли под зелёный кожух и одна за другой аккуратно перелетели в свой контейнер.
Надя считала вслух до двадцати трёх. Двадцать третья банка ударилась о стенку, подпрыгнула и легла рядом с остальными.
— Ни одной беглянки, — сказал Сергей Павлович.
Надя закрыла блокнот.
— Они и раньше не убегали. Просто мы им мешали правильно прыгать.
Сергей Павлович посмотрел на конвейер.
— Вот это уже можно записать.
Но Надя не стала. Она и так запомнила.