Позже Лёша говорил, что всё началось с одной фразы:
— Я его точно остановила.
Её сказала Елена Павловна, преподаватель хора, в семь двадцать утра. Она стояла в пустом классе музыкальной школы и смотрела на деревянный метроном.
Тик.
Так.
Тик.
Так.
Метроном стоял на полке у стены и аккуратно отсчитывал восемьдесят ударов в минуту.
Надя посмотрела на брата.
— Может, вы забыли?
— Вчера я сама убрала маятник в середину, — сказала Елена Павловна. — И закрыла кабинет.
— А ключи?
— У меня и у вахтёра.
Лёша подошёл ближе, но руками метроном не тронул. Это был старый механический прибор в деревянном корпусе. Внутри пружина запасала энергию, а длинный металлический маятник выпускал её понемногу: качнулся вправо — тик, влево — так. Если маятник придержать в центре, звук прекращался, хотя пружина могла остаться заведённой.
— Кто-то шутит, — сказал Лёша.
— Отличная версия, — ответила Надя. — Осталось найти кого-то.
Кабинет находился на втором этаже старого дома культуры. По утрам здесь было пусто. Уборщица заканчивала ещё до шести, вахтёр сидел у входа, первые дети приходили после семи. Окно закрывалось на ручку изнутри.
Елена Павловна остановила метроном.
— Вчера он тоже тикал утром. И позавчера.
— Три раза? — спросила Надя.
— Три.
Лёша сразу заинтересовался сильнее.
Один раз можно забыть. Два раза — тоже. Три одинаковых утра уже похожи на расписание.
Вечером брат с сестрой задержались после занятия. Их мама работала в соседнем кабинете и разрешила им подождать здесь, пока она закончит бумаги. Елена Павловна специально завела метроном, дала ему поработать минуту и остановила маятник в центре.
— Пружина теперь заведена? — спросила Надя.
— Да. Я обычно так и оставляла, если на следующий день нужен тот же темп.
Лёша записал время: 19:06.
Они проверили окно, дверь и полку. Под метрономом лежала тонкая фетровая салфетка. Никаких ниток, кнопок или хитрых устройств.
— Можно поставить бумажку на дверь, — предложил Лёша. — Если кто-то войдёт, она упадёт.
— И если бумажка сама упадёт, мы начнём расследовать бумажку, — сказала Надя.
Вместо этого они попросили вахтёра утром сказать, открывал ли кто-нибудь кабинет. Он пообещал и даже показал журнал выдачи запасных ключей.
На следующий день Надя и Лёша пришли в 6:50.
Метроном молчал.
— Вот, — сказал Лёша. — Испугался.
Они сели на стулья.
6:58. Тишина.
7:05. Тишина.
7:12. Где-то внизу хлопнула дверь.
7:18.
По стене прошёл едва заметный гул.
Метроном качнулся.
Совсем чуть-чуть.
Потом ещё раз.
Тик.
Надя вскочила.
— Видел?
— Тихо!
Маятник сделал второй ход.
Так.
Через несколько секунд метроном уже работал ровно, будто кто-то подошёл и запустил его пальцем.
Лёша посмотрел не на прибор, а на стену.
— Что сейчас было?
Они выбежали в коридор. Никого. Но из глубины здания донёсся металлический звук, потом короткое гудение.
На первом этаже вахтёр пожал плечами.
— Грузовой лифт. В семь двадцать привозят продукты в буфет.
— Каждый день?
— В будни — да.
Надя и Лёша переглянулись.
Версия была хорошая, но слишком удобная. Лифт находился не прямо под кабинетом, а за лестницей. К тому же в музыкальной школе постоянно хлопали двери и двигали стулья, а метроном не запускался от каждого шума.
— Надо проверить вибрацию, — сказала Надя.
— Чем?
Она принесла из буфета прозрачный пластиковый стакан и налила в него воды почти до края.
— Очень научный прибор.
— На нём даже шкалы нет.
— Зато если полка дрожит, вода покажет.
Они поставили стакан рядом с метрономом и дождались следующего приезда грузового лифта. В этот раз он приехал днём. В коридоре ничего особенного не ощущалось. Но по воде пробежали мелкие кольца.
Лёша положил ладонь на полку.
— Есть.
Полка была прикручена к стене двумя металлическими кронштейнами. Один из них почти касался вертикальной трубы отопления, уходившей через перекрытие вниз.
— Лифт трясёт стену, труба трясёт кронштейн, кронштейн — полку? — перечислил Лёша.
— Пока только версия.
Они переставили заведённый и остановленный метроном на тяжёлый стол в середине комнаты.
Вечером дождались ещё одного движения грузового лифта.
Вода на полке задрожала.
Метроном на столе остался неподвижным.
— Уже лучше, — сказала Надя.
Но Лёша всё ещё хмурился.
— Почему тогда он запускается утром, а не всегда?
Это было правильное возражение. Елена Павловна показала, как она обычно останавливала прибор после последней репетиции: придерживала маятник пальцем и ставила его точно в середину шкалы.
— А днём? — спросила Надя.
— Днём я чаще даю пружине доработать. Между группами всё равно нужен метроном.
Получалось, что именно ночью прибор оставался заведённым, но остановленным. Утром грузовой лифт давал полке толчок. Если толчок был достаточно сильным и маятник стоял чуть-чуть не идеально, он начинал движение, а дальше пружина уже поддерживала его сама.
Чтобы убедиться, Лёша предложил три проверки.
Сначала они оставили метроном на прежней полке, но пружину не заводили. Лифт приехал. Маятник качнулся один раз и остановился.
Потом завели пружину, остановили маятник и поставили прибор на стол. Лифт приехал. Ничего.
Наконец метроном вернули на полку, оставили заведённым и остановленным. Через несколько минут внизу загудел лифт.
Полка дрогнула.
Тик.
Так.
— Всё, — сказал Лёша. — Призрак работает в буфете.
— И возит ящики с йогуртом, — добавила Надя.
Елена Павловна рассмеялась, но потом внимательно осмотрела полку. Кронштейн действительно касался трубы почти краем. Техник дома культуры пришёл после обеда, ослабил крепление, сдвинул полку на несколько миллиметров и поставил между металлом и стеной тонкие резиновые прокладки. Они должны были гасить мелкую дрожь.
Метроном тоже перестали хранить заведённым. После занятий Елена Павловна теперь давала ему спокойно доработать или снимала завод заранее.
На следующее утро Надя и Лёша снова пришли к семи.
— Для контроля, — объяснила Надя маме.
— Для булочки из буфета, — уточнил Лёша.
Они сели в пустом классе. Метроном стоял на прежнем месте.
В 7:18 внизу загудел грузовой лифт.
Надя поставила рядом стакан воды. Поверхность едва шевельнулась, гораздо меньше, чем раньше.
Маятник остался в центре.
7:19.
Тишина.
7:20.
В коридоре появился вахтёр.
— Ну что, сегодня дух музыки не пришёл?
Лёша покачал головой.
— Он пришёл. Просто теперь пользуется лифтом молча.
Елена Павловна сняла метроном с полки, поставила его на пианино и завела к первой репетиции. Маятник пошёл только после её лёгкого толчка.
Тик.
Так.
На этот раз ровно тогда, когда его попросили.