В читальном зале было тихо до тех пор, пока кто-нибудь не открывал дверь в коридор.
Тогда над дальним окном начиналось: ш-ш-ш, хлоп, ш-ш-ш.
Ника впервые услышала это, когда помогала маме расставлять настольные игры перед вечерней встречей в районной библиотеке. Лёша сидел на полу и сортировал фишки по цветам.
— Опять, — сказала библиотекарь Ирина Павловна и посмотрела на вентиляционную решётку под потолком.
— Там птица? — сразу спросил Лёша.
— Птица там не поместится, — ответил техник Сергей Николаевич, который как раз принёс складную стремянку. — Но звук мне тоже не нравится.
Он поднёс к решётке ладонь.
— Воздух идёт нормально.
Ника открыла дверь в коридор.
Ш-ш-ш. Хлоп.
Закрыла.
Тишина.
— Значит, дверь связана с вентиляцией, — сказала она.
— Через заговор? — спросил Лёша.
— Через давление, — ответил Сергей Николаевич. — Когда дверь открывается, воздух в помещении начинает двигаться иначе.
Он объяснил это без лекции: приоткрыл дверь на ладонь и поднёс к щели полоску тонкой бумаги. Полоска заметно отклонилась внутрь зала.
— Видите? Воздух вошёл сюда из коридора.
— А потом полез в решётку? — спросил Лёша.
— В том числе.
На вечер было назначено занятие клуба настольных игр, и Ирина Павловна переживала не столько из-за шороха, сколько из-за хлопка. Каждый раз он звучал так, будто в стене кто-то закрывал маленькую дверцу.
— Если это просто шум, переживём, — сказала она. — Но если там что-нибудь разболталось, лучше понять сейчас.
Сергей Николаевич снял решётку. За ней начинался металлический канал. Лезть туда никто, конечно, не собирался.
— Фонарик, — сказал он.
Ника посветила внутрь.
Канал уходил вверх и чуть в сторону. На ближнем участке лежала пыль, но ничего больше видно не было.
— Там есть клапан? — спросила она.
— Должен быть обратный. Такая лёгкая заслонка. Воздух в нужную сторону пропускает, а обратно закрывает.
Лёша поднял одну из бумажных полосок.
— Если он хлопает, значит он живой?
— Значит, он двигается, — сказала Ника.
Сергей Николаевич прикрепил полоску к краю отверстия малярной лентой. Когда дверь открыли, бумага потянулась к шахте.
Ш-ш-ш. Хлоп.
— Хлопок позже, чем движение бумаги, — заметила Ника.
— На секунду, — сказал Лёша.
— Примерно.
Сергей Николаевич кивнул.
— Полезное наблюдение.
Он включил вытяжной вентилятор в подсобке. Шорох стал сильнее, но хлопка не было.
— Интересно, — сказала Ника.
Потом вентилятор выключили и снова открыли дверь.
Ш-ш-ш. Хлоп.
— Значит, сам вентилятор тут ни при чём, — сказал Сергей Николаевич.
Он прошёл в соседний зал. Там вентиляционная решётка была на той же стене, но тишина сохранялась при любом положении двери.
Ника посмотрела на план эвакуации, висевший возле выхода.
— Эти комнаты рядом. Каналы могут соединяться?
— Выше — да. Но у каждой решётки свой участок.
Лёша уже ползал возле батареи.
— Тут ничего не шуршит.
— Мы и не просили искать у батареи, — сказала Ника.
— Зато теперь точно знаем.
Сергей Николаевич усмехнулся.
Они вернулись в читальный зал и решили проверить, зависит ли звук от того, насколько широко открывается дверь. Ника открыла на десять сантиметров.
Шорох был, хлопка не было.
На половину.
Ш-ш-ш. Хлоп.
Настежь.
Шорох стал громче, хлопнуло быстрее.
— Чем больше воздуха заходит, тем сильнее что-то отклоняется, — сказала Ника.
— И потом падает назад, — добавил Лёша.
Сергей Николаевич снова посмотрел в канал.
— Похоже на заслонку. Но почему она шуршит? Металл обычно звенит или стукает.
Лёша поднял руку, будто был на уроке.
— Там может быть пакет.
— Может. Но пакету откуда взяться в шахте?
— Тогда лист.
Ника хотела сказать, что это тоже маловероятно, но вспомнила, что наружная вентиляционная решётка была со стороны двора, где рос большой тополь.
— Лист уже звучит правдоподобнее.
Сергей Николаевич позвонил коллеге, у которого был доступ на технический этаж. Самовольных походов туда не устраивали. Пока ждали, Ирина Павловна попросила детей заняться играми.
Ника расставила коробки по столам, но всё время прислушивалась.
Ш-ш-ш. Хлоп.
Лёша начал считать.
— За пять минут четыре раза.
— Потому что люди ходят через дверь.
— А если её оставить открытой?
Они попросили разрешения и поставили ограничитель.
Шорох прошёл один раз, когда дверь открыли, а дальше исчез.
— То есть проблема возникает при изменении потока, — сказала Ника.
— Не при самом потоке, — добавил Лёша.
Когда пришёл второй техник, они поднялись на технический этаж только взрослые. Ника с Лёшей остались внизу с Ириной Павловной.
Через несколько минут из вентиляции послышалось лёгкое металлическое дребезжание.
Лёша замер.
— Они там нашли монстра.
— С отвёрткой, — сказала Ника.
Потом сверху что-то коротко стукнуло, и стало тихо.
Сергей Николаевич вернулся с серым тополиным листом в руке. Лист был сухой, помятый и почти прозрачный по краям.
— Половина загадки, — сказал он.
— А вторая? — спросила Ника.
— У заслонки ослабло крепление с одной стороны. Она шла чуть наискось. Лист попал между краем и рамкой. Когда поток усиливался, его затягивало и он шуршал. Потом заслонка закрывалась и хлопала.
Он положил лист на стол.
— Крепление подтянули, лист убрали. Но теперь проверим, а не поверим мне на слово.
Решётку вернули на место.
Ника закрыла дверь.
Открыла наполовину.
Тишина.
Настежь.
Тишина.
Сергей Николаевич включил вытяжной вентилятор.
Бумажная полоска у решётки потянулась к шахте ровно, без рывков.
— Теперь клапан совсем не работает? — насторожился Лёша.
— Работает, — сказал Сергей Николаевич. — Просто исправный клапан не обязан сообщать о каждом движении.
Он попросил Нику закрыть дверь, затем быстро открыть. Где-то глубже в канале послышался очень тихий щелчок.
— Вот он закрылся.
Лёша явно был немного разочарован.
— Раньше было эффектнее.
— Раньше было неисправнее, — сказала Ника.
К началу встречи читальный зал заполнился детьми и взрослыми. Дверь открывали десятки раз. Никто не вздрагивал от хлопка, карточки на столах не дрожали, а бумажная полоска возле решётки уже никому не была нужна.
Только Лёша иногда поглядывал наверх.
Во время партии в железную дорогу он вдруг сказал:
— Мы сначала думали, что там что-то бегает.
— Ты думал, — уточнила Ника.
— Хорошо. Я думал. А оказалось: лист, заслонка и воздух.
— И дверь.
— Дверь мы и так видели.
После занятия Сергей Николаевич снял малярную ленту и забрал бумажную полоску.
Сухой тополиный лист он хотел выбросить, но Ирина Павловна положила его между двумя листами старой газеты.
— Для выставки «Вещи, которые мешали библиотеке работать», — сказала она.
— У вас такая есть? — спросил Лёша.
— Теперь будет один экспонат.
Через неделю рядом с гардеробом действительно появилась маленькая прозрачная рамка. В ней лежал серый лист, а под ним было написано: «Тополь. Один. Шорохов: много».
Лёша прочитал табличку и кивнул.
— Нормальная подпись. Только про клапан забыли.
Сергей Николаевич, проходивший мимо с ящиком инструментов, остановился.
— Не забыли. Клапан сейчас занят работой.