— Смирнов уже играет!
— Какой Смирнов?
— Смирнов.
— Очень помогло.
Так начался детский шахматный турнир, на котором Ника отвечала за регистрацию, а её младший брат Митя — за таблички с номерами столов. По крайней мере, именно так было написано в списке волонтёров. На деле Ника одновременно искала ручки, объясняла, где гардероб, и говорила родителям, что партия не заканчивается через пять минут только потому, что кому-то пора на парковку. Митя носил таблички, скотч, коробку запасных фигур и одну чашку какао, которую никак не удавалось допить.
Турнир проходил в большом зале районного центра. Восемь рядов столов, на каждом доска, часы и номер. У входа стояла длинная регистрационная стойка. За ней сидела организатор Марина Олеговна и ставила галочки напротив фамилий участников.
В девять сорок пять всё было спокойно.
В девять пятьдесят пришёл первый Смирнов.
— Артём Смирнов, — сказал мальчик в синем свитере.
Ника нашла его в списке.
— Группа до десяти лет. Стол пока не назначен. Вот бейдж.
Через минуту пришёл второй.
— Антон Смирнов.
— Тоже до десяти?
— Мне одиннадцать.
— Тогда соседняя группа. Вот ваш бейдж.
В девять пятьдесят восемь прибежал третий Смирнов — Арсений, девяти лет, из шахматного клуба «Ладья».
— Отлично, — сказала Ника. — Три Смирнова. Зато имена разные.
Марина Олеговна подняла глаза от ноутбука.
— На жеребьёвке фамилии будут с инициалами. Проверяйте внимательно.
— Конечно, — сказала Ника.
В тот момент она ещё не знала, насколько самоуверенно прозвучало это «конечно».
Ровно в десять на стену вывесили листы первого тура. Программа распределила игроков по парам и столам. На листе для младшей группы были строки: «А. Смирнов — И. Котов, стол 17» и ниже «А. Смирнов — Л. Юдин, стол 24».
Ника перечитала.
— Марина Олеговна!
— Уже вижу.
— Они оба А. Смирновы.
— Артём и Арсений. На полном листе у меня есть год рождения и клуб, а на печать вышли только инициалы. Сейчас подпишем вручную.
Но слово «сейчас» на турнире означало промежуток времени от двух секунд до вечности. К стойке одновременно подошли женщина с вопросом про чай, мальчик без бейджа, папа с пакетом сменной обуви и судья, которому понадобился запасной ферзь.
Митя тем временем уже развесил номера и получил простую команду:
— Проводи младших к столам семнадцать и двадцать четыре.
У стойки стоял Артём Смирнов.
— Ты Смирнов? — спросил Митя.
— Да.
— Тогда семнадцатый.
— А почему?
Митя показал лист.
— Тут написано.
Артём пожал плечами и пошёл к семнадцатому столу.
Через полминуты появился Арсений.
— Ты тоже Смирнов?
— Ага.
— Тогда двадцать четвёртый.
— Точно?
— Если первый уже на семнадцатом, ты второй.
Это была логика быстрая, удобная и совершенно ни на чём не основанная.
Проблема обнаружилась через четыре минуты.
К Нике подошла женщина в зелёном шарфе.
— Простите, а почему Арсений играет с мальчиком из своего же клуба? Они вместе тренируются, их вроде старались не ставить друг с другом в первом туре.
Ника посмотрела на лист, потом на таблицу в ноутбуке Марины Олеговны.
— Арсений должен быть на семнадцатом.
— Там Артём, — сказал Митя, появляясь с наконец-то остывшим какао.
— Почему там Артём?
— Потому что он пришёл первым.
Ника медленно повернулась к брату.
— Ты распределял шахматистов по времени прихода?
— Нет. Только двух Смирновых.
— Это не улучшает ситуацию.
Партии ещё не начались: судья как раз объяснял правила использования часов. Игроков быстро переставили. Артём и Арсений отнеслись к этому спокойно. Игорь Котов, будущий соперник Арсения, спросил только:
— А теперь уже точно?
— Теперь точно, — сказала Ника.
— Ты так уже говорила? — спросил Митя.
— Я говорила «конечно». Это другое слово.
После начала тура стало тише. Родителей попросили выйти из игровой зоны, судьи пошли между рядами, а Ника с Митей вернулись к стойке.
— Надо исправить лист, — сказал Митя.
— Уже подписали полные имена.
— На этом листе. А дальше будут новые пары.
Ника посмотрела на него. Иногда младшие братья бывают особенно неприятны именно тогда, когда правы.
В ноутбуке у Марины Олеговны данные были полными: фамилия, имя, год рождения, клуб и номер участника. Короткий формат для печати экономил место и обычно работал прекрасно.
— Обычно, — сказал Митя, — это когда у вас нет двух А. Смирновых в одной группе.
— Обычно у нас бывают и хуже, — ответила Марина Олеговна. — Однажды было четыре Д. Кузнецова.
— И что вы сделали?
— Пережили.
Ника предложила печатать полные имена.
— Не влезут в узкие колонки, — сказала Марина Олеговна.
Митя предложил цветные наклейки.
— Красный Смирнов и зелёный Смирнов.
— Они участники турнира, а не электрические провода, — сказала Ника.
— Провода зато никто не путает, если они нормально промаркированы.
Марина Олеговна перестала печатать и посмотрела на обоих.
— Придумайте вариант, который не требует переделывать программу за десять минут. Если он разумный, используем во втором туре.
Ника взяла черновик. На полном списке рядом с Артёмом стояло «ШК Север», рядом с Арсением — «Ладья». У каждого был ещё индивидуальный номер: 38 и 51.
— Можно дописывать клуб, — сказала она.
— Длинно, — ответил Митя. — А номер короткий.
— Никто не помнит свой номер.
— Зато он есть на бейдже.
Они посмотрели на бейдж Арсения, который лежал в коробке для запасных образцов. В углу действительно было напечатано: № 51.
Ника написала на черновике:
А. Смирнов №38 — И. Котов А. Смирнов №51 — Л. Юдин
— Работает, — сказала Марина Олеговна. — Но только для совпадающих фамилии и инициала. Не захламляем все строки.
— А старшая группа? — спросил Митя. — Там Антон тоже А. Смирнов.
— В другой таблице он никому не мешает.
— Обидно, — сказал Митя. — Человек пришёл Смирновым, а пользы никакой.
Во втором туре новая система понадобилась сразу.
На листе появились те же два А. Смирнова, теперь с номерами. Ника встала у выхода из игровой зоны и проверяла бейджи:
— Тридцать восьмой — стол девять. Пятьдесят первый — стол тридцать один.
Митя стоял дальше по проходу и показывал направления.
— Девятый налево. Тридцать первый прямо и второй ряд после колонны.
— А если я потеряю бейдж? — спросил Артём.
— Тогда скажешь полное имя, клуб и, если понадобится, год рождения, — ответила Ника.
— А если я забуду имя?
— Тогда шахматный турнир временно перестанет быть нашей главной проблемой.
Арсений засмеялся так громко, что судья приложил палец к губам.
Второй тур начался без перестановок.
Зато возникла другая беда: за столом двенадцать не оказалось белой ладьи. Митя побежал к коробке с фигурами. Потом у двадцать второго стола заедали шахматные часы. Марина Олеговна вызвала судью. Потом кто-то потерял бутылку воды, а кто-то нашёл чужую толстовку.
На фоне всего этого три Смирнова перестали казаться катастрофой.
К обеду Ника уже различала их со спины. Артём носил синий свитер и всегда сначала ставил на стол локти, а потом вспоминал, что так неудобно играть. Арсений был в серой толстовке и после каждого тура первым делом искал тренера. Антон из старшей группы ходил очень быстро и всё время читал распечатки, словно следующий соперник мог исчезнуть, если вовремя не посмотреть фамилию.
— Видишь, — сказал Митя. — Они вообще не одинаковые.
— Я это знала с самого начала.
— Тогда почему назвала их тремя Смирновыми?
— Потому что три совершенно разных человека могут создать одну совершенно одинаковую строку в таблице.
Митя подумал.
— Это звучит как подпись к выставке.
После третьего тура Марина Олеговна попросила их проверить распечатки на завтра. Там были фамилии участников быстрых партий, которые должны были прийти только утром.
Ника сразу нашла двух Е. Орловых.
— Нашла!
— Номера есть? — спросил Митя.
— Есть.
— Тогда мы вооружены.
— Мы не вооружены. У нас ручка.
— В канцелярии это почти одно и то же.
В конце дня награждали победителей. Ни один из трёх Смирновых первое место не занял, но Арсений получил приз за лучший результат среди участников своей школы. Артём выиграл четыре партии из шести. Антон в старшей группе до последнего тура претендовал на медаль и закончил четвёртым.
Когда зал почти опустел, Марина Олеговна сняла со стены первый лист жеребьёвки. На нём сохранились ручные исправления: «Артём №38» и «Арсений №51».
— Оставлю как памятку, — сказала она. — В следующий раз сразу настроим печать номера при совпадениях.
Митя поднял пустую чашку.
— А моё какао можно оставить как памятник?
— Только если вымоешь чашку.
Они понесли коробки в подсобку. У выхода их догнал Антон Смирнов.
— Скажите, завтра блиц здесь же?
— Здесь же, — ответила Ника.
— А регистрация с девяти?
— С девяти.
Антон ушёл.
Митя посмотрел ему вслед.
— Ты проверила, какой это Смирнов?
Ника молча показала на его бейдж, который Антон так и не снял.
— Номер семьдесят четыре, старшая группа.
— Молодец, — сказал Митя. — Обучаемая.
Утром следующего дня к стойке первым подошёл мальчик и сказал:
— Евгений Орлов.
Ника с Митей переглянулись.
— Номер? — спросили они одновременно.