В нашем городе рынок стоял на площади столько лет, что голуби считали его частью мостовой. По субботам там появлялись полосатые навесы, ящики с яблоками, связки укропа, сыр в белых салфетках и продавцы, которые знали покупателей по именам.
В ту субботу площадь раскалилась раньше девяти утра.
— Сегодня тут можно яичницу жарить без сковородки, — сказала бабушка Вера и подняла с плитки деревянный ящик. — Мила, не ставь клубнику на край. Ей и так жарко.
Мила переставила корзинки под навес. Тень была узкая, как пояс. Солнце добиралось до ягод с двух сторон.
Рядом дядя Рашид продавал зелень. Он уже накрыл петрушку мокрой тканью. Через проход тётя Лена с домашним сыром переставляла холодильные сумки ближе к стене киоска.
К десяти стало ясно: обычного рынка не получится.
Председатель ярмарки Борис Петрович прошёл по рядам с папкой под мышкой.
— Через час будет тридцать четыре, — сказал он. — Переносим торговлю в теневой проезд за библиотекой. Там липы и каменные дома с северной стороны.
— А покупатели? — спросила бабушка Вера.
— Повесим стрелки.
— Стрелки кто повесит?
Борис Петрович посмотрел в папку так, будто надеялся найти там человека по фамилии Стрелкин.
— Найдём.
Мила подняла руку.
— Я могу.
— Одной нельзя бегать через улицу, — сразу сказала бабушка.
— А если со мной будет Стас из книжного? Он уже взрослый.
Стасу было семнадцать. Он выносил из библиотеки складной штендер с надписью «Книжный обмен» и всё слышал.
— Беру на себя навигацию, — сказал он. — Только фломастеры нужны толстые.
Так начался переезд рынка.
Сначала казалось, что надо просто взять товар и пройти сто метров. Но рынок — это не только товар. У продавца мёда был стол, у продавца хлеба — два стола, у цветочницы — вёдра с водой, у дяди Рашида — весы, коробки, складной стул и большой зонт, который никак не хотел складываться.
— Ты его уговаривал? — спросила Мила.
— Третий год уговариваю, — сказал дядя Рашид. — Он принципиальный.
Мила несла таблички. Стас — рулон малярной ленты и мел. Они выбрали путь от площади к библиотеке, потом через арку во двор и дальше в длинный проезд между старым домом и липами.
На первом повороте Мила приклеила стрелку: «РЫНОК →».
Через минуту к ней подошёл мужчина с самокатом.
— А рынок где?
Мила показала на стрелку.
Мужчина посмотрел на неё, потом на стрелку.
— А, ясно.
И поехал в противоположную сторону.
— Почему? — удивилась Мила.
Стас присел рядом с табличкой.
— Потому что мы приклеили её на боковую стенку урны. С той стороны стрелка смотрит в обратную сторону.
Они сняли табличку и поставили её на штендер.
Следующая проблема ждала у арки. Там висела старая вывеска «ДВОР № 7», а под ней Мила написала мелом «РЫНОК». Первые покупатели вошли во двор и остановились у подъезда номер семь.
— Значит, недостаточно написать, куда, — сказала Мила. — Надо показать, куда дальше.
Они нарисовали на асфальте маленькие жёлтые кружки. Не сплошную линию, чтобы никто не подумал, будто это разметка для велосипедов, а кружки через несколько шагов. Стас поставил второй штендер у библиотеки, третий — у выхода из арки.
Пока они работали, рынок переезжал кусками.
Хлеб приехал первым. Пахло тмином и горячей коркой. Потом появились ягоды, зелень и мёд. Цветочница заняла место возле водосточной трубы, потому что там было прохладнее. Сыр поставили в самой глубокой тени.
Но у нового места была неприятная особенность: оно было длинное и узкое. Если поставить столы по обеим сторонам, люди с сумками сталкивались посередине.
— Раньше у нас был квадрат, — сказал Борис Петрович. — Теперь у нас кишка.
— Очень аппетитное название для продуктового рынка, — заметил дядя Рашид.
Мила посмотрела на проход. Покупатели входили со стороны библиотеки, доходили до середины, разворачивались и шли обратно навстречу другим.
— А если сделать один вход здесь, а выход в конце? — спросила она.
— Там калитка во двор, — сказал Борис Петрович. — Она закрыта.
— А дворник дядя Женя утром её открывал. Я видела.
Борис Петрович позвонил управляющей дома. Через десять минут пришла тётя Нина с большой связкой ключей.
— Калитку можно открыть до двух, — сказала она. — Только не загородите проезд и оставьте проход к мусорным контейнерам.
Столы сдвинули к одной стороне. Получился длинный ряд. Люди входили у библиотеки, шли вдоль прилавков и выходили через калитку на соседнюю улицу.
— Прямо экскурсия, — сказала бабушка Вера. — Сначала укроп, потом сыр, потом спасение.
К полудню в тени было всё равно жарко, но уже терпимо. Клубника у Милы не поплыла. Сыр не нагрелся. Цветы не повесили головы.
А потом приехала машина с арбузами.
Она подъехала к площади, где рынка уже не было.
Водитель позвонил Борису Петровичу:
— Я на месте. Где все?
Через пять минут он медленно въехал в переулок и остановился у арки. Машина была шире, чем казалось издалека.
— Не пройдёт, — сказал Стас.
— И не надо, — ответила Мила. — Если разгружать там, мы перекроем вход.
Она пробежала взглядом по новому рынку. В конце, за калиткой, была маленькая площадка у хозяйственного въезда. Там грузовик мог развернуться.
— Пусть объедет квартал и подъедет с другой стороны.
Борис Петрович уже доставал телефон.
— А арбузы поставим в конце. Люди их всё равно покупают последними, потому что с арбузом неудобно выбирать помидоры.
Бабушка Вера засмеялась:
— Вот это знание рынка.
Через двадцать минут арбузы лежали у выхода зелёной стеной. И тут обнаружилось, что новый порядок даже удобнее старого: никто не тащил тяжёлый арбуз через весь ряд.
В час дня по площади прошёл мужчина с самокатом. Тот самый, который утром уехал не туда. Он увидел пустые палатки, задумался, потом заметил штендер у библиотеки.
На нём Стас крупно написал: «РЫНОК СПРЯТАЛСЯ ОТ СОЛНЦА. ИДИТЕ ПО ЖЁЛТЫМ КРУЖКАМ».
Мужчина пошёл по кружкам и через минуту оказался у бабушки Веры.
— Я вас с утра искал, — сказал он.
— Мы тоже себя с утра искали, — ответила она.
К двум жара стала такой, что даже голуби перебрались под автомобили. Торговлю закончили раньше обычного. Продавцы сложили столы, сняли стрелки и вытерли с асфальта часть меловых кружков.
Один кружок Мила оставила у библиотечной арки.
— Забыла? — спросил Стас.
— Нет. Вдруг в следующую субботу опять будет жарко.
Через неделю погода действительно испортилась, но совсем иначе: с утра моросил холодный дождь.
Борис Петрович пришёл на площадь в куртке, посмотрел на мокрые палатки и сказал:
— Так. А теперь рынок должен спрятаться от воды.
Дядя Рашид раскрыл свой огромный зонт. На этот раз он открылся с первого раза.
— Видите, — сказал он. — Даже он понял, что у нас начинается сезон переездов.