Паром уже отвязали от причала, когда капитан снова дал задний ход.
— Что случилось? — спросила Нина.
— Туман, — ответила тётя Лена, которая работала на пароме матросом. — Через пять минут противоположный берег исчезнет совсем.
Нина посмотрела туда, где ещё недавно были видны красная крыша лодочной станции и белая башенка водокачки. Теперь они расплывались, будто кто-то тёр их мокрой тряпкой. Река оставалась спокойной, но это даже немного обманывало: гладкая вода казалась пустой и безопасной.
Капитан Сергей Иванович стоял в рубке перед радаром. На зелёном экране медленно двигались светлые отметки.
— Радар видит лодки? — спросила Нина.
— Видит то, от чего хорошо отражается радиосигнал, — сказал он. — Большой катер увидит уверенно. Маленькую пластиковую лодку — хуже. Поэтому в такой видимости мы не спешим.
На рейсе было всего семь пассажиров. Никто особенно не возмущался: до противоположного берега обычно шли двенадцать минут, но торопиться в белую стену никому не хотелось.
Сергей Иванович связался по рации с диспетчером. Тот сообщил, что на другом берегу видимость пока чуть лучше. Паром снова отошёл, но теперь очень медленно.
Нина сидела возле двери рубки. Ей разрешили там остаться, если она не будет мешать и не станет задавать вопросы в момент манёвра.
Через две минуты исчез их собственный причал.
Впереди стало одинаково бело во все стороны. Паром шёл по GPS-маршруту — линии на электронном экране, записанной по прежним рейсам. Но Сергей Иванович то и дело переводил взгляд на радар и на воду.
— А если маршрут правильный, зачем смотреть наружу? — не выдержала Нина.
— Потому что река не нарисована один раз навсегда, — ответил капитан. — Сегодня здесь может быть баржа, лодка, бревно. Маршрут говорит, где мы обычно ходим. Он не обещает, что там сейчас пусто.
Слева послышался низкий гудок.
Сергей Иванович сразу сбросил ход.
— Грузовой катер, — сказала тётя Лена.
На радаре появилась крупная отметка. Капитан связался с катером по рации, оба судна сообщили курс и договорились, как разойтись. Нина ожидала, что сейчас из тумана возникнет огромный чёрный борт, но увидела только мутную серую тень, которая прошла далеко впереди.
Паром снова прибавил ход.
Через несколько минут Сергей Иванович нахмурился.
— Не нравится мне это.
— Что? — спросила тётя Лена.
— Правый створ не вижу.
Нина знала слово «створ» только потому, что тётя Лена объясняла его ей утром. На берегу стояли два знака, один за другим. Если с воды они оказывались точно на одной линии, судно шло по безопасному направлению к причалу. Днём это были щиты, ночью — огни.
— Передний есть, заднего нет, — сказал капитан.
До причала оставалось меньше километра. На экране GPS всё выглядело нормально, но без второго огня проверить направление глазами было невозможно.
Диспетчер на берегу подтвердил: задний огонь створа почему-то погас.
— Причал-то на месте, — сказал по рации диспетчер. — Передний фонарь работает.
— Причал на месте — это уже хорошая новость, — сухо ответил Сергей Иванович. — Но заходить будем медленно.
Нина посмотрела через стекло. Один огонёк действительно мерцал впереди, то ярче, то почти исчезая. Казалось странным, что вся большая река теперь свелась к одной маленькой точке.
Капитан уменьшил скорость ещё сильнее. Тётя Лена вышла на нос и докладывала расстояние до видимых ориентиров. Сергей Иванович сверял радар, GPS и глубиномер.
И тут Нина услышала звон.
Сначала один. Потом второй.
Дзынь.
Пауза.
Дзынь-дзынь.
— Там буй? — спросила она.
— Где? — тётя Лена обернулась.
— Справа. Он звенит как-то двойно.
Сергей Иванович приоткрыл боковое окно. Снова донёсся металлический звук.
— Это наш правый буй, — сказал он. — А почему так близко?
Он тут же перевёл взгляд на GPS.
Паром шёл почти точно по записанной линии. Но если буй находился так близко справа, значит, они оказались немного ближе к краю подходного участка, чем обычно.
— Течение сегодня сильнее, — сказала тётя Лена.
Капитан кивнул.
Верхняя вода выглядела неподвижной, но после дождей течение усилилось и понемногу сносило паром в сторону. Автопилота здесь не использовали; Сергей Иванович сам держал курс, однако даже при малой скорости боковой снос за несколько минут набрался заметный.
Он довернул влево и снова послушал.
Звон стал тише.
— Вот теперь лучше.
Нина вдруг поняла, зачем на буях вообще висят колокола. Раньше они казались ей старомодным украшением, примерно как медные ручки на двери музея. А сейчас буй, которого никто не видел, оказался одним из самых понятных предметов на реке.
— Вы по звуку можете точно понять, где он? — спросила она.
— Точно — нет, — сказал капитан. — Звук помогает подтвердить, что ориентир рядом и с какой стороны. Один признак никогда не заменяет остальные.
Он показал на экран.
— Здесь радар. Здесь координаты. Здесь глубина. Есть передний огонь. Теперь ещё и буй услышали. Когда разные вещи говорят примерно одно и то же, можно принимать решение увереннее.
До причала оставалось триста метров.
Туман стал таким плотным, что пассажирский салон за рубкой отражался в стекле ярче, чем река впереди. Тётя Лена попросила выключить часть внутреннего света, чтобы отражения не мешали смотреть наружу.
В рации заговорил диспетчер:
— Вас вижу. Чуть правее оси причала. Метров двадцать пять.
— Принял.
Сергей Иванович немного изменил курс.
Через полминуты из белизны показался край бетонной стенки, затем жёлтый поручень и человек в оранжевом жилете. Паром подошёл к причалу почти боком, остановился, мягко подался назад и только после этого прижался к отбойникам.
Тётя Лена набросила швартов на тумбу.
— Есть.
Пассажиры зашевелились, застёгивая куртки и собирая сумки. Поездка заняла почти вдвое больше обычного.
Нина вышла последней. На берегу она сразу увидела передний створный фонарь. Задний стоял выше на склоне и действительно не горел.
Диспетчер уже поднимался к нему с электриком.
— Лампочка перегорела? — спросила Нина.
— Сейчас узнаем, — сказал электрик. — Может быть лампа, может питание, может контакт. Пока не проверишь, угадывать бессмысленно.
Через несколько минут выяснилось, что фонарь был исправен. В небольшом шкафчике у основания знака разболтался контакт, и питание пропало. Электрик затянул клемму, и сквозь туман сразу проступил второй белый огонь.
Нина отошла к краю площадки. Теперь два фонаря стояли один над другим, точно так, как объясняла тётя Лена.
Из тумана донёсся знакомый металлический звон правого буя.
— Дзынь, — сказала Нина.
— Очень содержательный комментарий, — заметила тётя Лена.
— Зато проверяемый.
На обратный рейс паром пока не отправляли. Сергей Иванович записал в журнал время задержки, неисправность створа и усиленный снос течением. Потом посмотрел прогноз видимости и решил подождать ещё двадцать минут.
Нина не спорила. После нынешнего рейса слово «ждать» перестало звучать для неё как отсутствие действия.