— Она опять поехала! — крикнул Дима.
— Не держи её руками! — ответила Нина.
— А чем мне её держать, взглядом?
Сбоку от сцены медленно, почти величественно, выехала чёрная кулиса. Она должна была стоять у стены и закрывать зрителям вид на ящики с реквизитом. Вместо этого кулиса прокатилась почти до середины сцены и остановилась рядом с картонным дворцом.
Режиссёр Ирина Павловна закрыла лицо ладонью.
— И у нас снова появился граф Чёрный Прямоугольник.
Дети на сцене засмеялись. Репетиция остановилась.
Нина и Дима помогали в театре уже третью неделю. Их тётя Оля работала помощником режиссёра и отвечала за то, чтобы нужная декорация появлялась вовремя, а ненужная исчезала. Нина записывала перестановки в тетрадь и проверяла метки на полу. Дима таскал лёгкие ширмы, подавал реквизит и постоянно предлагал способы всё «чуть-чуть улучшить».
Иногда улучшения приходилось отменять.
Но к кулисе Дима отношения не имел. Это была высокая рама на четырёх колёсах, затянутая чёрной тканью. Два колеса имели тормоза: нажимаешь маленький рычажок носком, колесо блокируется.
Тётя Оля подошла и проверила оба тормоза.
— Закрыты.
— Значит, тормоза плохие, — сказал Дима.
— Вчера были хорошие, — ответила Нина.
— Вчера и кулиса была воспитаннее.
Кулису откатили назад. Нина поставила колёса точно на белые полоски из сценического скотча. Тётя Оля ещё раз нажала тормоза.
— С начала второй картины!
На сцену вышли принц, пекарь и два стражника. Пекарь сказал свою реплику. Принц ответил. Из-за декорации грянул барабан.
Кулиса дрогнула.
Нина увидела это первой.
— Стойте!
Но Ирина Павловна не остановила сцену. Она подняла палец: смотрим дальше.
Второй удар барабана.
Кулиса сдвинулась на ширину пальца.
Третий.
Ещё немного.
Через минуту она уже выглядывала из-за дворца.
— Она барабана боится, — прошептал Дима.
— Кулисы ничего не боятся.
— Эта — впечатлительная.
После сцены Нина провела мелом тонкую черту у каждого колеса.
— Теперь увидим, какое едет.
Дима присел рядом.
— Все круглые. Очень подозрительно.
— Дим.
— Молчу.
Они повторили сцену без актёров. Барабанщик ударил три раза. Переднее левое колесо осталось у своей черты. Переднее правое тоже. Задние колёса чуть провернулись, хотя тормоза на них не стояли.
— Но если два колеса заблокированы, рама всё равно не должна ехать, — сказала Нина.
— Если только сцена не едет вместе с ней.
Дима положил на пол карандаш. Карандаш медленно покатился к зрительному залу.
Они оба посмотрели на него.
— Пол кривой, — сказал Дима.
— Наклонный.
В старом театре сцена действительно была немного наклонена к зрителям. Из зала этого почти не замечали. Актёрам так было привычно, декорации стояли на специальных опорах, но новая мобильная кулиса приехала из мастерской только два дня назад.
— Значит, барабан тут ни при чём, — сказала Нина.
Дима поднял карандаш.
— При чём. Без барабана она стоит.
Они снова поставили кулису на метки и не трогали пять минут. Ничего.
Потом Дима хлопнул ладонью по раме. Кулиса дёрнулась, но не поехала.
— Сильнее не надо, — предупредила тётя Оля.
— Я культурно.
Нина опустилась на колени и посмотрела на тормоз переднего колеса. Рычажок был нажат до конца. Она попробовала повернуть колесо рукой. Не получилось.
На втором колесе было почти так же. Почти.
Если тянуть сильно, оно чуть поворачивалось.
— Вот это уже интересно.
Тётя Оля принесла фонарик. На тормозе имелся маленький винт, который прижимал металлическую колодку к колесу. На левом колесе колодка упиралась плотно. На правом оставался тонкий зазор.
— Разболтался? — спросил Дима.
— Или его изначально настроили слабее, — сказала тётя Оля.
Нина обрадовалась.
— Тогда подтянем и всё.
— Подтянем, — согласилась тётя. — Но сначала проверим ещё кое-что.
Она попросила Диму толкнуть кулису очень легко сбоку. Рама почти не сдвинулась. Потом такой же толчок спереди — и правое колесо провернулось.
— Значит, на наклоне нагрузка идёт как раз в эту сторону, — сказала Нина.
— А барабан помогает ей начать движение, — добавил Дима. — Маленький толчок, потом пол делает остальное.
— Похоже на то.
Они подтянули винт. Тормоз стал держать колесо намертво.
— Готово? — спросила Ирина Павловна.
— Сейчас будет научная часть, — сказал Дима.
— Боюсь спросить.
Нина снова начертила мелом четыре линии. Барабанщик ударил.
Раз.
Два.
Три.
Кулиса осталась на месте.
Дима поклонился ей.
— Уважаю выдержку.
Репетиция пошла дальше. В третьей картине кулису нужно было быстро откатить, чтобы открыть окно нарисованной башни. Нина сняла оба тормоза.
Они с Димой взялись за раму с двух сторон.
— Раз, два…
Кулиса не двигалась.
— Отлично починили, — сказал Дима. — Навсегда.
Нина посмотрела вниз. Тормоза были подняты.
— Толкай.
— Толкаю.
Оказалось, что после регулировки правая колодка не полностью отходила от колеса. Если винт затянуть слишком сильно, тормоз держал даже в открытом положении.
— Очень смешно, — сказала Нина.
— Я ещё ничего не сказал.
— У тебя лицо сказало.
Тётя Оля снова принесла отвёртку. Винт отпустили на четверть оборота и проверили три положения: тормоз закрыт, тормоз открыт, рама стоит на наклоне.
Теперь всё работало.
— Записывай, — сказала тётя Оля.
Нина внесла в тетрадь: «Кулиса справа. Перед выходом проверить оба тормоза. После перестановки — белые метки».
Дима заглянул через плечо.
— И барабанщика связать.
— Нет.
— Хотя бы попросить играть тише?
— Нет.
— Тогда я ничего больше не предлагаю.
Это обещание продержалось до конца следующей сцены.
На генеральной репетиции кулиса стояла идеально. Принц произнёс речь. Пекарь разбил бутафорскую тарелку. Барабан ударил три раза. Чёрная рама не сдвинулась ни на миллиметр.
Нина уже собиралась поставить в тетради большую галочку, когда из-за дворца медленно выкатился деревянный гусь на колёсиках.
Он был реквизитом для финальной ярмарки и вообще не должен был появляться ещё двадцать минут.
Гусь проехал по наклонной сцене, пересёк луч прожектора и остановился прямо перед принцем.
Принц посмотрел на него.
Гусь смотрел на принца нарисованным синим глазом.
В зале кто-то фыркнул.
Дима первым бросился ловить беглеца.
— Не трогайте! — крикнула Ирина Павловна. — Оставляем. Это прекрасно.
— Он же не по сценарию! — сказала Нина.
— Теперь по сценарию.
После репетиции тётя Оля приклеила маленькие резиновые упоры не только под кулису, но и под тележку с гусём.
Дима записал рядом с Нининой аккуратной строкой:
«В этом театре всё, что имеет колёса, рано или поздно пытается выйти на поклон».
Нина хотела зачеркнуть.
Подумала и оставила.