В маленьком театре на Садовой улице кукол было больше, чем стульев для зрителей. Они жили в шкафах, на полках и в длинных ящиках, где пахло тканью, древесной стружкой и старой пудрой. Самой упрямой считалась кукла по имени Клара — высокая марионетка в зелёном платье.
Клара умела всё, что полагалось театральной даме: плавно пройти по сцене, поднять веер, повернуть голову и даже сердито притопнуть маленькой деревянной туфелькой. Только кланяться она не умела.
Вернее, раньше умела. А потом перестала.
— Не желает, — сказал актёр Павел Сергеевич, держа над куклой вагу — деревянную крестовину, к которой крепились нити. — Смотрите сами.
Он чуть наклонил руку. Клара подалась вперёд, но вместо поклона вдруг вывела правую ногу в сторону, развернулась и села на край декорации.
— Это не поклон, — заметила Аня.
— Спасибо, Аня, — сухо ответил Павел Сергеевич. — Я начал догадываться.
До вечернего спектакля оставалось три часа. Аня пришла в театр к тёте Марине, которая шила и чинила кукольные костюмы. Обычно Ане разрешали подбирать пуговицы, подавать нитки и держаться подальше от банок с клеем. Сегодня все бегали быстрее обычного: спектакль «Город на семи крышах» давно не показывали, билеты продали заранее, а Клара появлялась в финале и должна была сделать самый заметный поклон.
Тётя Марина осмотрела платье.
— Подол нигде не цепляется. Рукава свободны.
Павел Сергеевич проверил нити.
— Не оборваны.
— Значит, Клара передумала кланяться, — сказала Аня.
— В театре это называется «механическая неисправность», — сказал Павел Сергеевич.
Из шкафа тихо донёсся стук.
Все обернулись.
— А это как называется? — спросила Аня.
— Сквозняк, — быстро ответила тётя Марина.
Но дверь шкафа была закрыта, окно тоже.
Клару положили на рабочий стол. Аня увидела, что к её плечам, кистям, коленям и голове идут тонкие нити. Две нити проходили ниже остальных и управляли корпусом. Павел Сергеевич поднял одну — Клара выпрямилась. Потянул другую — она наклонилась.
Почти правильно.
В самом конце движения кукла снова повернулась боком.
— Вот, — сказал он. — Будто кто-то дёргает ногу.
Аня присела так, чтобы видеть нити на фоне светлого окна.
— А можно ещё раз, медленно?
Павел Сергеевич повторил движение.
На этот раз Аня заметила: одна нить у талии во время поклона задевала маленькую металлическую бусину на поясе. Бусина едва качнулась.
— Там цепляется.
Тётя Марина посмотрела.
— Нет. Между ними палец проходит.
— Сейчас проходит. А когда она наклоняется, платье сдвигается.
Попробовали снова. Нить действительно касалась бусины, но лишь на мгновение.
— Слишком слабое касание, — сказал Павел Сергеевич. — Оно не потянет ногу.
И тут из шкафа снова донёсся стук. Потом ещё один. Не громкий, будто кто-то деревянным пальцем постучал изнутри.
Аня подошла ближе.
— Там кто?
— Там реквизит, — сказала тётя Марина. — И если реквизит начнёт отвечать, я увольняюсь до ужина.
Аня открыла шкаф.
На верхней полке сидел король из старого спектакля. Ниже стояли три кукольных рыцаря. В углу лежала луна на длинной палке. Никто не двигался.
Только на нижней полке покачивалась маленькая деревянная табличка: «ТИШЕ».
— Сквозняк всё-таки есть, — сказал Павел Сергеевич.
Аня протянула руку и остановила табличку. За ней обнаружилась узкая щель в задней стенке шкафа. Оттуда тянуло прохладой.
— Шкаф стоит у вентиляционной решётки, — вспомнила тётя Марина. — Его вчера передвинули после уборки.
— Значит, стук не от кукол, — сказала Аня.
— Я разочарован, — сказал Павел Сергеевич. — Но у нас всё ещё есть Клара.
Они вернулись к столу.
Теперь Аня смотрела не на саму куклу, а на то, что происходило вокруг неё. Когда вентиляция включалась, лёгкая ткань зелёного платья едва заметно надувалась. Подол смещался. Пояс поворачивался. Металлическая бусина подходила ближе к управляющей нити.
— Подождите, — сказала Аня. — А если дело не в том, что бусина тянет нить? А в том, что нить цепляется за бусину, потом срывается?
Павел Сергеевич перестал улыбаться.
Он поставил Клару на сценический столик, включил вентилятор и медленно начал поклон. В середине движения нить задела бусину, натянулась в сторону, а потом соскочила. Рывок был коротким, но этого хватило, чтобы правая нога ушла назад и весь корпус развернулся.
— Есть, — сказал он. — Вот наша артистическая гордость.
Тётя Марина взяла ножницы.
— Срезать бусину?
Из шкафа раздался одинокий стук.
— Король протестует, — сказала Аня.
— Король пусть занимается своим спектаклем.
Но Аня уже рассматривала старую фотографию, приколотую над столом. На ней Клара была в том же зелёном платье, только пояс выглядел иначе. Бусины сидели не по центру, а чуть левее.
— Смотрите. Раньше пояс был повёрнут.
Тётя Марина сняла фотографию.
— Точно. После химчистки я пришила застёжку на новом месте. На два сантиметра правее.
— И два сантиметра победили весь театр, — сказал Павел Сергеевич.
Застёжку переставили. Бусина вернулась туда, где была раньше. Павел Сергеевич провёл Клару по столу, заставил поднять веер, повернуть голову и сделать поклон.
Клара наклонилась ровно, спокойно и величественно.
Все трое молчали секунду.
Потом кукла вдруг снова села на край стола.
— Что теперь? — спросила тётя Марина.
Павел Сергеевич поднял руку.
— Это я. Перепутал нити.
Аня засмеялась первой.
Перед спектаклем тётя Марина пришила застёжку окончательно, проверила швы и дала Ане маленькую коробку с запасными бусинами.
— Держи. Сегодня ты их заслужила.
— А что мне с ними делать?
— Не знаю. Главное — не пришивай к управляющим нитям.
Вечером Аня сидела в третьем ряду. В финале Клара вышла на сцену под свет жёлтых фонарей. Она остановилась, раскрыла веер и медленно поклонилась. Ни одна нить не дёрнулась в сторону.
Зал зааплодировал.
Павел Сергеевич вывел Клару на второй поклон. Потом на третий.
На четвёртом Клара неожиданно подняла голову и махнула Ане веером.
Аня посмотрела на тётю Марину.
— Это тоже механическая неисправность?
— Конечно, — сказала тётя Марина. — Особенно если Павел Сергеевич потом будет уверять, что ничего такого не делал.
После спектакля они снова прошли через мастерскую. Вентиляция уже была выключена, и табличка «ТИШЕ» в шкафу не качалась.
Когда Аня закрывала дверь, из темноты донёсся тихий деревянный стук.
Один раз.
Аня приоткрыла дверцу.
Король сидел на месте.
— Спокойной ночи, — сказала она.
И на этот раз никто не стал объяснять, откуда взялся звук.