Нина заметила это в самый жаркий день августа.
На остановке «Старый рынок» стояла длинная скамейка под прозрачной крышей. Утром на ней была тень. К полудню тень медленно съезжала на тротуар, а скамейка оставалась на солнце.
— Странно сделали, — сказала Нина.
— Нормально сделали, — ответил Гоша. — Крыша же есть.
Он сел и тут же вскочил.
— Ладно. Ненормально.
Скамейка нагрелась так, что через шорты это чувствовалось сразу.
Рядом ждала автобуса пожилая женщина с двумя сумками. Она постояла, посмотрела на свободную скамейку и осталась в узкой полосе тени возле рекламной панели.
— Можно ведь передвинуть скамейку, — сказал Гоша.
— Она прикручена.
— Тогда крышу.
— Она тоже прикручена.
— Всё прикручено. Очень удобный город.
Нина достала телефон и сфотографировала остановку. На снимке хорошо было видно: крыша отбрасывает тень почти перед скамейкой.
— А утром всё было правильно, — сказала она.
— Откуда знаешь?
— Я здесь была в девять. Ждала бабушку.
— Значит, солнце переехало.
— Солнце не переехало.
— С нашей точки зрения — очень даже.
Они ехали на занятия в центр робототехники, но автобус задерживался. На электронном табло мигало «12 мин» и не менялось уже минут пять.
Нина подошла к краю навеса и посмотрела вверх.
— Если тень утром здесь, а днём там, значит, надо понять, когда люди чаще сидят.
— Ты сейчас хочешь исследовать остановку?
— Автобуса всё равно нет.
Гоша вздохнул.
— Хорошо. Но если он придёт, исследование уезжает вместе с нами.
Они нашли в телефоне компас. Нина отметила направление, куда смотрит остановка. Потом провела пальцем по фотографии.
— Солнце идёт выше и правее. Крыша прозрачная, но по краю есть матовая полоса. Утром она закрывает скамейку, потом нет.
— А зачем вообще прозрачная крыша?
— Чтобы свет был.
— Света сейчас слишком много.
Автобус пришёл через шесть минут. По дороге Нина всё ещё думала об остановке.
В центре робототехники их руководитель Андрей Викторович дал всем задание измерить освещённость у окна и в глубине комнаты. На столах лежали маленькие датчики света.
— Можно один взять на десять минут после занятия? — спросила Нина.
— Зачем?
— Измерить остановку.
— Какую остановку?
Гоша объяснил.
Андрей Викторович посмотрел сначала на него, потом на Нину.
— Датчик дам. Но вывод «там жарко» он за вас не сделает. И ничего откручивать не будете.
— Даже скамейку?
— Особенно скамейку.
После занятия они вернулись на «Старый рынок». Было уже почти четыре часа.
Тень снова начала приближаться к скамейке, но сиденье всё ещё оставалось горячим.
Нина положила датчик на край скамейки, потом на тротуар в тени.
— Здесь почти в четыре раза ярче.
— А температура?
— Датчик температуру не меряет.
Гоша осторожно потрогал металл ладонью.
— Моя ладонь говорит: очень.
Они записали время, сделали фотографии и уехали домой.
На следующий день Нина пришла к остановке в девять утра. Гоша опоздал на семь минут и принёс рулетку.
— Я подумал, что серьёзное исследование без рулетки выглядит подозрительно.
Они измерили ширину крыши, глубину скамейки и расстояние от скамейки до переднего края навеса. Потом повторили фотографию с того же места.
В девять двадцать вся скамейка была в тени.
В одиннадцать — половина.
В час дня — почти вся на солнце.
В три — тень начинала возвращаться.
Гоша нарисовал в блокноте четыре прямоугольника.
— Получается, самое плохое время — примерно с двенадцати до трёх.
— И как раз тогда жарче всего.
— Отлично спроектировано.
— Не обязательно. Может, навес поставили зимой или рассчитывали по другой стороне улицы.
— Ты сейчас защищаешь остановку?
— Нет. Просто мы не знаем, почему так сделали.
Они решили не гадать.
На стойке остановки был маленький номер объекта и телефон городской службы. Нина сфотографировала его. Дома они вместе составили короткое сообщение: адрес, номер остановки, четыре фотографии по времени, размеры и просьба проверить затенение скамейки летом.
Через три дня пришёл ответ.
«Обращение принято. Направлено в службу содержания остановочных павильонов».
— Это значит «ничего не будет», — сказал Гоша.
— Это значит именно то, что написано.
— Ты слишком оптимистична.
— А ты слишком торопишься.
Неделю ничего не происходило.
Потом однажды утром возле остановки стоял белый фургон. Двое рабочих измеряли навес. С ними был мужчина в серой кепке и с папкой.
Нина и Гоша подошли ближе.
— Вы про тень? — спросил Гоша.
Мужчина посмотрел на него.
— А вы те самые исследователи?
— Мы не исследователи.
— В заявке четыре замера и схема. Для обычной жалобы слишком аккуратно.
Он представился Виктором Петровичем, мастером участка.
— Сам навес переставлять нельзя, — объяснил он. — Под ним коммуникации и крепления. Скамейку тоже двигать некуда: должна оставаться свободная полоса для прохода.
Гоша победно посмотрел на Нину: всё прикручено.
— Но есть другой вариант, — продолжил Виктор Петрович. — На таких павильонах ставят дополнительную непрозрачную полосу по краю крыши. Она даёт более длинную тень.
— Почему сразу не поставили?
— Эта остановка старой серии. Тогда ставили короткую полосу. На новых уже длиннее.
— А точно поможет?
— Проверим.
Рабочий поднял длинную картонную полосу и временно закрепил её под краем навеса. Другой посмотрел на тень.
— Сейчас утро, — сказала Нина. — Надо проверить днём.
Виктор Петрович кивнул.
— Правильно. Мы поставим временный экран и вернёмся в два.
В два часа Нина с Гошей тоже пришли.
Тень лежала ровно поперёк скамейки.
Не вся скамейка была закрыта: один край всё ещё освещало солнце. Но большая часть сиденья оставалась прохладной.
Гоша приложил ладонь.
— Можно жить.
— Это технический термин? — спросил Виктор Петрович.
— Почти.
Через несколько дней картон заменили на настоящую матовую панель. Она была узкой и совсем не бросалась в глаза.
Остановка выглядела почти как раньше.
Только в полдень тень теперь не убегала на тротуар.
Нина специально пришла проверить это в час десять. На скамейке сидели две женщины, мужчина с ребёнком и школьник с велосипедом. Свободным оставался только край.
Гоша пришёл позже и принёс мороженое.
— Ну что?
— Работает.
— Значит, можно закрывать исследование.
Они сели на бордюр рядом — на скамейке места уже не было.
— Смешно, — сказал Гоша. — Мы добились, чтобы там стало удобно, и теперь сами не помещаемся.
Нина посмотрела на людей под навесом.
— Это, по-моему, хороший результат.
Автобус пришёл вовремя. Когда они уходили, тень от новой полосы всё ещё лежала точно на скамейке, а не перед ней.