Есть вещи, которые наверху ведут себя иначе, чем внизу. Облака оказываются под ногами. Голос дальше разносится по склону. А кастрюля, как выяснили Маша и Паша, умеет кипеть и при этом совершенно не торопится варить макароны.
В горный приют они пришли к вечеру вместе с папой и группой туристов. Домик стоял на широкой каменной площадке почти у самой границы леса. Ниже лежала долина, а ещё ниже — облака, из которых торчали редкие вершины.
— Я ставлю воду, — сказала Маша.
— Я отвечаю за макароны, — объявил Паша.
— Ты отвечаешь за то, чтобы половина не оказалась на полу.
— Это уже слишком узкая должностная инструкция.
Смотритель приюта, тётя Лариса, выдала им большую кастрюлю и показала газовую плиту. Вода была из бака: её надо было экономить, потому что новую приносили по трубе от родника далеко ниже по склону.
Маша налила ровно столько, сколько нужно. Паша отмерил макароны кружкой. Они ждали.
Вода зашумела быстро. Через несколько минут крышка задрожала.
— Кипит! — сказал Паша.
Он высыпал макароны и засёк время на часах.
Через десять минут попробовал одну.
— Хрустит.
— Макароны не должны хрустеть.
— Эти считают иначе.
Они подождали ещё пять минут.
Макароны стали мягче, но середина оставалась твёрдой.
— Плита слабая, — решил Паша.
Он прибавил огонь. Пламя зашумело сильнее. Вода забурлила так, что брызги полетели на крышку.
Прошло ещё пять минут.
— Всё равно твёрдые, — сказала Маша.
— Невозможно. Вода кипит сильнее.
Тётя Лариса заглянула в кастрюлю.
— А что вы от неё хотите?
— Чтобы она варила.
— Она варит.
— Медленно.
— Вы же наверху.
Паша посмотрел в окно.
— Макароны об этом знают?
— Судя по результату — первыми узнали.
Тётя Лариса сняла со стены маленький круглый прибор.
— Видите стрелку? Это высотомер. Он показывает высоту по давлению воздуха. Здесь почти две с половиной тысячи метров над морем.
— И что? — спросила Маша.
— Чем выше поднимаешься, тем меньше давление воздуха. Вода начинает кипеть при более низкой температуре.
Паша нахмурился.
— Но кипяток — это сто градусов.
— У моря — примерно сто. Здесь меньше. Кипение означает, что воде уже достаточно легко превращаться в пар. А не то, что она обязана нагреться до одной и той же температуры везде.
Маша посмотрела на кастрюлю.
— То есть мы добавили огонь, а вода горячее почти не стала?
— Пока она кипит, лишнее тепло в основном уходит на пар. Поэтому вы просто быстрее отправляете воду к потолку.
Паша немедленно убавил газ.
— Возвращайся, вода. Мы всё поняли.
Тётя Лариса засмеялась и ушла разбирать рюкзаки у входа.
Проблема, однако, осталась в кастрюле.
— Если вода холоднее, надо варить дольше, — сказала Маша.
— Мы уже варим вечность.
— Двадцать минут — не вечность.
— Для голодного человека есть отдельная система времени.
Маша закрыла кастрюлю крышкой.
— Так меньше тепла уходит.
— И меньше воды испаряется, — добавил Паша.
Они убавили пламя так, чтобы вода продолжала спокойно кипеть. Через несколько минут макароны стали мягче.
И тут из кухни послышалось:
— Они слипаются!
Паша снял крышку. Макароны действительно собрались в плотную компанию у одного края.
— Помешивать надо, — сказала Маша.
— Почему все важные сведения приходят после того, как они понадобились?
Он размешал макароны длинной ложкой.
К этому времени возле кухни начали появляться туристы.
— Ужин скоро? — спросил один.
— Он проходит научную экспертизу, — ответил Паша.
— Насколько научную?
— Уже установлено, что голод на высоте не уменьшается.
Маша прогнала его от кастрюли.
— Иди накрывай на стол.
Паша ушёл, но через минуту вернулся.
— У нас ещё проблема.
— Какая?
— Макарон на всех мало.
Маша замерла с ложкой.
Они считали кружки на шесть человек, а в приют после них пришли ещё трое туристов. Папа предложил сварить вторую порцию, но Маша посмотрела на бак с водой.
— Снова греть полную кастрюлю долго. И воды уйдёт больше.
— Можно эту не сливать сразу, — сказал Паша. — Достать готовые макароны шумовкой, а в той же горячей воде сварить ещё.
— Она уже крахмальная.
— Макароны не возражают.
Тётя Лариса одобрила идею, но предупредила:
— Вторую порцию опускайте небольшими частями, чтобы кипение не пропало совсем.
Первую партию переложили в миску и смешали с маслом. Паша торжественно объявил:
— Опытный образец готов.
— Это ужин.
— Тем более прошу уважения.
Вторая порция пошла быстрее. Вода уже была горячей, крышку держали закрытой, огонь не выкручивали зря, а Паша помешивал, не дожидаясь макаронного собрания у стенки.
Маша тем временем нашла на полке старый кухонный термометр в металлическом футляре.
— Можно измерить?
— Можно, только не касайся дна, — сказала тётя Лариса.
Когда вода спокойно кипела, термометр показал заметно меньше ста градусов.
Паша посмотрел и присвистнул.
— Значит, чайник дома и эта кастрюля кипят по-разному.
— Кипят одинаково по виду, — сказала Маша. — А температура разная.
— Коварство пузырьков.
За стол сели уже в темноте. За окнами ничего не было видно, кроме отражений ламп. Туристы ели макароны с сыром и тушёными овощами. Никто не жаловался на твёрдую середину.
Паша попробовал свою порцию и кивнул.
— Внизу я бы сделал быстрее.
— Внизу ты бы всё равно забыл помешать, — сказала Маша.
— Это не зависит от высоты.
После ужина они пошли мыть посуду. Воду наливали тонкой струёй. Паша вдруг остановился перед баком.
— Мы сначала хотели просто сделать огонь сильнее.
— Хотели.
— Получилось бы только больше пара.
— И меньше воды.
— Хорошо, что кастрюля оказалась упрямой.
— Она не упрямая. Она обычная.
— На высоте обычные вещи имеют право выглядеть подозрительно.
Утром облака поднялись и закрыли долину. Приют оказался в белой пустоте. Папа сказал, что спуск отложат, пока видимость не улучшится.
Паша сразу предложил сварить кашу.
Маша посмотрела на него.
— Ты вчера ещё жаловался на кастрюлю.
— Теперь мы знакомы.
Кашу они начали готовить вместе. Паша заранее уменьшил огонь после закипания. Маша закрыла крышку и поставила таймер подольше, чем дома. Они иногда помешивали и следили, чтобы вода не уходила паром без дела.
Тётя Лариса прошла мимо и спросила:
— Экспертиза продолжается?
— Нет, — сказал Паша. — Сегодня уже производство.
Когда каша была готова, облака за окном начали рваться. Сначала появилась одна тёмная ель, потом кусок склона, потом далеко внизу блеснула река.
Паша поставил миски на стол.
— Смотри. Облака опять ниже нас.
— Они вчера тоже были ниже.
— Вчера я был занят макаронами и не оценил.
Маша открыла крышку кастрюли. Пар поднялся к потолку — совсем небольшой, потому что теперь они не заставляли воду кипеть сильнее, чем нужно.
— Ну что, — спросила она, — каша тоже знает, что мы наверху?
Паша попробовал ложку.
— Знает. Но теперь и мы знаем.