В понедельник у Оли оторвалась пуговица от школьного жилета. Во вторник — от папиного пальто. В среду кот Финик принёс из-под дивана ещё одну, зелёную, с четырьмя дырочками.
— У нас начинается пуговичный дождь, — сказала мама.
— Дождь идёт сверху, — возразила Оля. — А эти появляются снизу.
Она положила находки в коробочку из-под чая и подписала: «Пока неизвестно чьи».
К пятнице в коробочке лежало одиннадцать пуговиц. Среди них была крошечная перламутровая, тяжёлая медная, деревянная с царапиной и одна совсем странная — прозрачная, внутри неё плавала синяя ниточка.
Оля решила провести расследование. Сначала она обошла квартиру. У папиного пальто не хватало большой чёрной пуговицы. У маминой кофты все были на месте. У школьного жилета отсутствовала тёмно-синяя. Остальные девять никому не подходили.
— Значит, они пришли извне, — объявила Оля.
— Через дверь? — спросил папа.
— Или через кота.
Финик в это время сидел возле шкафа и делал вид, что не знает слова «кот».
Оля привязала к его ошейнику лёгкую бумажную ленточку. Если кот полезет в узкую щель, ленточка зацепится или помнётся. Через час Финик вернулся с идеально ровной ленточкой, зато принёс пуговицу в форме якоря.
— Подозреваемый умеет обходить ловушки, — записала Оля.
В субботу в доме открывали небольшую выставку старых вещей. Соседка тётя Зина принесла чемодан с платьями своей бабушки, дворник Семён Петрович — форменную фуражку, а мастер из ателье на первом этаже выставил коробки с нитками и застёжками.
Оля спустилась посмотреть и сразу увидела на столе табличку: «Музей повседневных вещей. Просьба ничего не уносить».
Возле таблички стояла знакомая прозрачная пуговица с синей ниточкой внутри.
— Это моя! — сказала Оля.
— Уже твоя? — уточнил мастер из ателье.
— То есть она была у нас дома. А до этого, вероятно, здесь.
Мастер рассмеялся и показал на старый деревянный шкаф с множеством узких ящичков.
— Этот шкаф вчера привезли из закрывшейся костюмерной. В нём хранили фурнитуру. Только ящики почему-то сами выдвигаются.
Как раз в этот момент верхний ящичек тихо выехал на ладонь. Из него выкатилась красная пуговица, ударилась о край стола и прыгнула на пол. Финик, неизвестно когда проникший на выставку, метнулся за ней.
— Вот и транспорт, — сказала Оля.
Пуговица прокатилась под занавеской, кот — следом. За занавеской обнаружилась вентиляционная решётка. Один её угол отходил от стены. За решёткой тянулся широкий канал, по которому гулял тёплый воздух.
Мастер посветил фонариком. На дне канала блестели пуговицы.
— Когда включается вентиляция, лёгкие катятся по каналу, — догадалась Оля. — А потом выпадают через решётки в квартирах.
— Но почему ящики открываются? — спросила тётя Зина.
Оля осмотрела шкаф. Он стоял неровно: одна ножка попала на край коврика. Когда рядом хлопала входная дверь, шкаф покачивался. Ящики медленно выезжали, а пуговицы сыпались в щель возле стены.
— Никакой тайны, — сказал папа.
— Тайна была, пока мы не нашли механизм, — ответила Оля.
Они подложили под ножку деревянную пластинку, закрепили решётку и длинной щёткой собрали пуговицы из канала. Получилось почти полведра.
Тогда мастер предложил устроить отдельную витрину. Пуговицы разложили не по цвету и размеру, а по найденным владельцам. Чёрную пришили обратно к папиному пальто, синюю — к Олиному жилету. Пуговица-якорь оказалась от детского матросского костюма тёти Зины. Деревянную узнал Семён Петрович: она пропала с его куртки прошлой зимой.
Остались тридцать семь бесхозных.
Оля написала новую табличку: «Музей потерянных пуговиц. Можно смотреть, вспоминать и забирать только свою».
Первым посетителем стал Финик. Он сел перед витриной, долго выбирал глазами, потом осторожно тронул лапой красную пуговицу.
— Нет, — сказала Оля. — На котах таких не носят.
Финик подумал и сел на табличку. Пришлось добавить ещё одну строку: «Котам экспонаты не выдаются».