— Он опять сказал «двадцать семь», — сообщил Петя.
Дежурный техник Сергей Павлович даже не повернулся от окна.
— Кто?
— Шкаф.
— Если шкаф начал считать, сначала проверь, не сидит ли внутри человек.
Шкаф стоял в маленькой комнате школьного радиокружка. На самом деле это был не шкаф, а стойка с аппаратурой: сверху — приёмник с зелёными цифрами, ниже — блок питания, ещё ниже — старый усилитель, который никто не включал. Дверца была стеклянная, поэтому спрятаться внутри было негде.
Петя нажал кнопку громкости.
Из динамика прошуршало:
— ...двадцать семь... северо-восток... повторяю...
Потом всё утонуло в треске.
Сергей Павлович подошёл.
— Частота?
— Сто сорок пять целых пятьсот.
— А антенна?
— На крыше. Куда ей ещё деваться?
— Иногда антенна никуда не девается, а кабель до неё уже живёт своей жизнью.
Петя любил такие ответы. Они звучали как загадки, но всегда означали, что сейчас придётся лезть под стол с фонариком.
Кабель был цел. Разъём тоже. Они проверили другой приёмник — голос снова появился.
— ...двадцать семь... северо-восток...
— Это кто-то рядом передаёт, — сказал Петя.
— Или не совсем рядом.
— Спутник?
— Слишком долго слышим. Спутник улетел бы.
Петя открыл тетрадь дежурств и записал время: 16:42.
Через минуту голос исчез.
На следующий день он появился в 16:39.
Ещё через день — в 16:36.
— На три минуты раньше, — заметил Петя.
— Уже интереснее шкафа, — признал Сергей Павлович.
Они договорились не угадывать, а собирать данные. Петя записывал время, длительность и слова, которые удавалось разобрать. Через четыре дня у него было:
«двадцать семь»; «северо-восток»; «семьсот»; «приём».
— Похоже на диспетчера, — сказал Петя.
— Какого?
— Вот это слабое место моей версии.
Он открыл на ноутбуке карту. В двух кварталах была пожарная часть, дальше — железная дорога, за рекой — аэроклуб. Но частота радиокружка не совпадала с известными служебными каналами, да и голос звучал слишком спокойно.
В пятницу передача началась в 16:30.
— ...двадцать семь... высота семьсот... ветер северо-восточный... приём.
Петя подпрыгнул.
— Высота!
— Слышу.
— Значит, аэроклуб.
— Возможно.
— Вы опять это слово.
— Оно экономит ремонт ложных теорий.
Петя уже тянулся к телефону, чтобы звонить в аэроклуб, но Сергей Павлович остановил его.
— Сначала спросим себя: почему мы слышим это только здесь?
Они вынесли переносной приёмник в коридор. Голос стал слабее. На лестнице пропал. У окна снова появился.
Петя медленно повернул приёмник.
— Сильнее, когда антенна вдоль окна.
— А окно смотрит куда?
Петя глянул на карту.
Не на аэроклуб. На новую высотку через двор.
Дом закончили прошлой зимой. На крыше стояли вентиляционные короба, антенны мобильной связи и маленькая метеостанция управляющей компании.
— Метеостанция же сама не разговаривает, — сказал Петя.
— Обычно нет.
Они вышли во двор. На лавке у подъезда сидел дворник Ринат и чинил колесо тележки.
— На крыше у вас кто-нибудь с рацией бывает? — спросил Петя.
— Бывает инженер. Когда проверяет фасадную люльку.
— Какую люльку?
Ринат показал вверх. Под карнизом висела узкая платформа для мойки окон и ремонта фасада.
— Сегодня работали?
— Нет. Ветер.
Петя посмотрел на Сергея Павловича.
— Теория аэроклуба снова жива.
— Не торопись её оживлять.
На следующий день голос появился уже в 16:27. Петя заранее сидел у приёмника.
— ...двадцать семь... высота семьсот... ветер северо-восточный четыре... шар отпущен... приём.
В комнате стало тихо.
— Шар! — сказал Петя. — Какой шар бывает на высоте семьсот?
Сергей Павлович уже искал что-то в телефоне.
— Радиозонд.
— Это который погоду меряет?
— Да. Небольшой прибор под воздушным шаром. Передаёт температуру, давление и другие данные, пока поднимается.
— Но кто говорит?
— Вот это осталось.
Петя нашёл ближайшую метеостанцию. Она находилась почти в двадцати километрах за городом.
— Мы не должны их слышать на такую маленькую антенну.
— В обычный день — да.
— А сегодня необычный?
Сергей Павлович показал на окно. Вечер был холодный и совершенно тихий после жаркого дня.
— Иногда воздух ложится слоями. Радиоволна может пройти дальше обычного, если в нижних слоях температура меняется резко. Но это объясняет дальность, не расписание.
Петя снова посмотрел записи.
Передача каждый день сдвигалась на три минуты.
— Радиозонд запускают по расписанию?
— Обычно да. И точно не на три минуты раньше каждый день.
Вот теперь загадка стала настоящей.
В понедельник Петя позвонил на метеостанцию. Представился, назвал школьный радиокружок и частоту. Дежурная синоптик Ирина Андреевна не засмеялась.
— На нашей рабочей частоте такого нет, — сказала она. — Но «двадцать семь» мне знакомо. Это номер контрольной точки.
— А голос?
— Какой голос?
Петя включил запись с телефона.
Ирина Андреевна помолчала.
— Это не наша станция. Но я знаю, кто это.
Через десять минут она перезвонила.
Оказалось, за старым аэродромом работала учебная площадка университета. Студенты испытывали маленькие метеозонды собственного изготовления. Перед запуском один студент уходил с переносной рацией на контрольную точку номер двадцать семь и передавал высоту облаков и направление ветра. Запуски проводили после последней лабораторной пары.
— А почему каждый день на три минуты раньше? — спросил Петя.
— Потому что преподаватель отпускал группу, когда они заканчивали измерения. Видимо, с каждым днём научились работать быстрее.
Петя посмотрел на Сергея Павловича.
— Вот это расписание.
— Человеческое, — сказал тот. — Самое трудное для расчётов.
Через неделю в радиокружок пришли трое студентов с той самой рацией и настоящим метеозондом. Шар они не принесли: в комнате он всё равно не поместился бы.
Петя показал таблицу наблюдений.
— Вы нас по этим четырём словам нашли? — удивился студент в зелёной куртке.
— По четырём словам, времени и направлению.
— Направлению чего?
— Окна.
Студент засмеялся.
Они подключили рацию к измерителю и выяснили ещё одну вещь: её передатчик был чуть-чуть расстроен и давал слабый побочный сигнал рядом с основной частотой. Поэтому школьный приёмник слышал то, что слышать не должен был.
— Значит, шкаф всё-таки был ни при чём, — сказал Петя.
Сергей Павлович закрыл стеклянную дверцу стойки.
— Не расстраивайся. Шкаф честно сообщил нам всё, что поймал.
В 16:18 динамик тихо зашуршал.
— ...двадцать семь... северо-восток...
Студент схватился за свою рацию.
— Ой. Это наша вторая группа.
Петя открыл тетрадь.
— Записывать?
— Уже не загадка же.
— Теперь статистика.
Сергей Павлович кивнул:
— Вот теперь ты говоришь как человек, которому опасно давать пустую таблицу.