В радиоклубе тишина считалась неисправностью.
Даже когда никто не разговаривал, в наушниках шуршал эфир: тонко потрескивал, посвистывал, иногда далеко и неразборчиво произносил чужие позывные. Поэтому, когда в среду в 18:12 всё исчезло сразу, Оля сняла наушники и посмотрела на дядю Славу.
— У нас питание пропало?
— Лампочки горят.
— Антенна?
— Тогда был бы шум, просто слабее.
На столе светился приёмник. На маленьком экране тянулась зелёная полоса частоты. Полоса была на месте, а звук словно кто-то аккуратно вырезал ножницами.
Радиоклуб занимал две комнаты на верхнем этаже старой школы. Из окна было видно крыши, водонапорную башню и новую многоэтажку, на которой по вечерам зажигалась огромная световая вывеска магазина. На крыше школы стояла поворотная антенна — длинные алюминиевые трубки на мачте. В тот вечер Оля тренировалась принимать сигналы учебного спутника. Он должен был пройти над городом через сорок минут.
Через две минуты шум вернулся.
— Запиши время, — сказал дядя Слава.
Оля написала в журнале: «18:12–18:14. Полная тишина на 145,800 МГц. Причина неизвестна».
В четверг случилось то же самое. В 18:27 эфир пропал. В 18:29 вернулся.
— Уже интересно, — сказал дядя Слава.
— Вчера было в двенадцать минут, сегодня в двадцать семь. Это не одно и то же время.
— Зато длительность почти одна и та же.
Оля решила, что виноват приёмник. Дома она нашла маленький переносной сканер, который когда-то подарил ей дедушка, принесла его в пятницу и положила рядом с клубным аппаратом.
В 18:42 замолчали оба.
— Значит, не приёмник, — сказала Оля.
— И не его блок питания.
Тишина снова длилась около двух минут.
Оля открыла журнал. Среда — 18:12. Четверг — 18:27. Пятница — 18:42.
Она провела пальцем по цифрам.
— Пятнадцать минут.
— Что пятнадцать минут?
— Каждый день позже ровно на пятнадцать минут.
Дядя Слава повернул журнал к себе.
— Вот это уже похоже не на случайность.
На следующий день клуб открывался днём. Оля пришла заранее и включила аппаратуру в 17:00. До ожидаемой тишины оставалось почти два часа. Она составила список всего, что могло повторяться со сдвигом: школьные часы, автобус, уборочная машина, автоматический полив у новой многоэтажки, рекламная вывеска, насос в башне.
— А почему что-то вообще может выключать радио? — спросил Миша, младший участник клуба.
— Оно не выключает радио, — ответила Оля. — Оно может создавать помеху.
— Но помеха должна шуметь.
— Обычно да. А если сильный сигнал попадает куда не надо, приёмник иногда сам снижает усиление. Он думает, что вокруг слишком громко, и перестаёт слышать слабое.
Дядя Слава показал пальцем на шкалу с буквами AGC.
— Автоматическая регулировка усиления. Грубо говоря, аппарат затыкает себе уши, когда рядом кто-то орёт.
— Значит, надо найти того, кто орёт неслышно? — уточнил Миша.
— Очень точное определение, — сказал дядя Слава.
В 18:55 Оля вынесла переносной сканер в коридор. В 18:56 — на лестницу. В 18:57 — во двор. Там эфир был обычным. Она отошла от школы к спортивной площадке — шум не изменился.
В 18:58 сканер внезапно замолчал.
Оля подняла голову. Световая вывеска на многоэтажке уже горела. Башня стояла тёмная. У школьной стены дворник сматывал шланг. Ничего не происходило.
Она пошла вдоль забора. Через двадцать метров шум вернулся.
Шаг назад — тишина.
Шаг вперёд — шорох.
— Есть граница! — крикнула Оля в рацию.
— Не бегай с выводом, — ответил дядя Слава. — Проверь с другой стороны.
Оля обошла школу. На заднем дворе тишина начиналась возле металлического контейнера, в котором хранили спортивный инвентарь, и тянулась полосой к углу соседнего дома.
Через две минуты всё закончилось.
Оля нарисовала на плане две точки, где пропадал эфир, и одну, где он оставался нормальным.
— Похоже на направление, — сказал дядя Слава, когда она вернулась.
На воскресенье они приготовили простую направленную антенну для переносного приёмника. Если повернуть её боком к источнику, помеха становилась слабее; если концом — сильнее. Так можно было понять, откуда она приходит.
Ожидаемое время было 19:13.
В 19:10 Оля стояла у школьных ворот. В 19:12 стрелка индикатора дрогнула. В 19:13 приёмник замолчал.
Она медленно повернула антенну.
Сильнее — к многоэтажке.
Слабее — к башне.
Снова сильнее — не к вывеске, а чуть ниже, во двор дома.
— Иду туда, — сказала Оля.
Дядя Слава пошёл рядом. Они не заходили за ограждения и не трогали чужое оборудование. Просто остановились у тротуара и повторили измерение.
Самая сильная помеха шла от серого шкафа возле въезда в подземный гараж.
На шкафу мигал зелёный огонёк. Рядом поднимался шлагбаум. Машина въехала, шлагбаум опустился.
— Может, шлагбаум? — спросила Оля.
— Может. Но пока мы знаем только место.
Через минуту из гаража вышел мужчина в рабочей жилетке. Дядя Слава объяснил, что они из школьного радиоклуба и ищут источник короткой радиопомехи. Мужчина оказался техником управляющей компании.
— В это время у нас тестируется резервный привод ворот, — сказал он. — Каждый день автоматически. После проверки время сдвигается на пятнадцать минут, чтобы механизм не запускался постоянно в один и тот же час пик.
Оля посмотрела на дядю Славу.
— Вот наши пятнадцать минут.
Техник открыл шкаф своим ключом и ничего не позволил трогать детям. Он сам отключил тестовый запуск до проверки электриком.
— А почему привод мешает именно вам?
— Узнаем, — сказал дядя Слава. — Возможно, блок питания. Возможно, кабель. Главное, уже есть воспроизводимый случай.
В понедельник электрик управляющей компании включал резервный привод вручную, а Оля стояла у школьного окна с приёмником. При первом запуске эфир исчез. Электрик поменял старый импульсный блок питания на исправный и закрепил ферритовые кольца на кабеле — серые защёлки, которые подавляли высокочастотный мусор.
При втором запуске шлагбаум поднялся.
В наушниках продолжал шуршать эфир.
— Ещё раз, — попросила Оля.
Шлагбаум опустился и поднялся снова.
Шорох не исчез.
В журнале она зачеркнула слово «неизвестна» и ниже написала: «Источник подтверждён повторным включением. После замены блока питания помеха отсутствует».
— Теперь можно считать дело закрытым? — спросил Миша.
Оля посмотрела на часы. Было 19:43 — как раз то время, когда по прежнему расписанию должна была начаться очередная двухминутная тишина.
Из динамика раздался далёкий голос:
— …приём, приём, кто меня слышит?
Оля нажала кнопку передачи.
— Слышим хорошо.
И только после ответа поняла, что впервые за неделю в назначенное время ей совершенно нечего было записывать в журнал.