— У нас нет свободных комнат, — сказал я.
— Есть, — сказала тётушка Мята.
— Нет.
— Тим, я хозяйка гостиницы пятнадцать лет.
— А я смотрю в книгу бронирований.
— А я смотрю во вторую.
Вот с этой фразы и начался самый длинный вечер в истории гостиницы «Шесть нор».
Меня зовут Тим. Я кролик, ношу зелёный жилет и по субботам помогаю тётушке Мяте на стойке. Наша гостиница стоит у дороги к Черничной поляне. В ней действительно шесть комнат. Не пять и не семь. Проверено дверями.
В тот вечер начиналась Ягодная ярмарка. К нам уже заселились белка с двумя корзинами, семейство ежей и барсук, который каждый раз спрашивал, не скрипит ли кровать.
— Комната три скрипит? — спросил он в четвёртый раз.
— Только если на ней прыгать.
— Я не прыгаю.
— Тогда она молчит.
Барсук ушёл довольный.
И тут в дверь вошли две лисы в одинаковых синих плащах.
— Добрый вечер. Бронь на фамилию Рыжевы.
Я открыл большую красную книгу.
— Комната пять. Всё верно.
За ними вошёл бобёр с чемоданом.
— Добрый вечер. Бронь на фамилию Плотников.
Я провёл пальцем по строкам.
— Такой нет.
— Как нет? Я звонил во вторник.
Из кухни выглянула тётушка Мята.
— Плотников? Конечно есть. Комната пять.
Лисы одновременно повернулись к бобру.
Бобёр повернулся к лисам.
Я сказал:
— Отлично.
— Что именно? — спросили все трое.
— Пока ничего.
Тётушка Мята принесла из кухни синюю тетрадь.
— Вот. Плотников. Вторник, десять сорок. Комната пять.
Я поднял красную книгу.
— Рыжевы. Вторник, одиннадцать двадцать. Комната пять.
— Почему у нас две книги? — спросил бобёр.
— Хороший вопрос, — сказал я.
Тётушка Мята кашлянула.
Красная книга лежала на стойке. В неё записывали тех, кто приходил лично или присылал письмо. Синяя лежала возле кухонного телефона. Если тётушка Мята мешала суп или пекла пирог, она записывала звонок туда, чтобы не бежать через коридор.
— А потом переносила в красную, — сказала она.
— Всегда? — спросил я.
— Почти.
— Вот это слово мне не нравится.
Лиса постарше сняла плащ.
— Нам тоже.
Пока мы говорили, дверь снова открылась. Вошла утка с большим футляром.
— Добрый вечер. Я Крякова. У меня бронь на шестую.
Я открыл красную книгу.
— Есть.
Тётушка Мята открыла синюю.
— И здесь есть.
— Это хорошо или плохо? — спросила утка.
— Сейчас это философский вопрос, — ответил я.
— Я играю на фаготе. Философия у меня завтра после обеда.
К счастью, шестая комната была записана за Кряковой в обеих книгах. Мы выдохнули.
— Значит, не всё потеряно, — сказала тётушка Мята.
— Мы пока проверили одну комнату.
Я положил красную книгу рядом с синей.
— Надо сверить всё.
— Сейчас? — спросила тётушка.
— Сейчас у нас два гостя на одну кровать. Лучше сейчас.
Лисы сели на диван. Бобёр поставил чемодан у стены. Утка осталась из любопытства.
Мы начали с комнаты один.
— Белка Соснова, — сказал я.
— Белка Соснова, — сказала тётушка.
— Совпало.
Комната два.
— Ежи Колючкины.
— Колючкины.
— Совпало.
Комната три.
— Барсук Топтыгин.
— Топтыгин.
Из коридора донеслось:
— Она точно не скрипит?
— Точно! — крикнули мы вдвоём.
Комната четыре оказалась пустой в красной книге.
— Вот! — обрадовалась тётушка Мята. — Переселим Плотникова.
— Подожди.
В синей тетради напротив четвёртой комнаты стояло: «Сорокины, пятница, поздний заезд».
— А они где? — спросил я.
Тётушка Мята посмотрела на часы.
— Ещё не приехали.
— Значит, комната не свободна.
Бобёр вздохнул.
— Я могу переночевать в сарае. Я неприхотливый.
— Нет, — сказала тётушка Мята. — Вы бронировали комнату. Мы найдём решение.
Лиса младшая сказала:
— А у нас две кровати. Если одна кровать свободна, он может...
Старшая лиса посмотрела на неё.
— Нет.
— Я просто предложила.
— И правильно, что предложили, — сказал бобёр. — Но я тоже предпочитаю дверь, которая закрывается с моей стороны.
Утка одобрительно кивнула.
— Разумное требование к гостинице.
Мы дошли до комнаты шесть. Там всё совпало. Получалось, что ошибка была только одна, но от этого комната пять не становилась шире.
— Можно отменить чей-то заказ? — спросил я.
— Нельзя, если мы его подтвердили, — сказала тётушка Мята.
— А подтверждали обоим?
Лисы достали письмо. В нём было: «Бронь подтверждена».
Бобёр достал бумажку с номером телефона.
— Мне по телефону сказали: «Ждём вас в пятницу».
— Это тоже подтверждение, — сказал я.
Тётушка Мята села на край стула.
— Значит, ошиблась я.
— Значит, исправлять будем мы, — сказал я.
За окном уже темнело. На дороге зажглись фонари. До ярмарки оставалась одна ночь, и все гостиницы вокруг наверняка были полны.
Я взял телефон.
— Позвоню соседям.
— Кому? — спросила тётушка.
— Всем по очереди.
В «Сосновой шишке» ответил дятел.
— Свободные комнаты есть?
— Ноль.
— А если очень попросить?
— Всё равно ноль. Ноль от просьбы не размножается.
В «Тихом пне» сняла трубку сова.
— Одноместная нужна?
— Да.
— Была. Пять минут назад отдала кроту.
— Кроту обязательно комната?
— Тим!
— Шучу.
Третья гостиница не ответила. В четвёртой оставался только чердак без отопления, и тётушка Мята сказала, что это не вариант.
Я положил трубку.
— Всё.
— Не всё, — сказала утка Крякова.
Мы посмотрели на неё.
— У вас ведь есть служебная комната.
— Какая?
— Я видела дверь за кухней. На ней написано «Не входить, бельё».
Тётушка Мята подняла брови.
— Это бельевая.
— Там кровать есть? — спросил бобёр.
— Старая раскладная.
— Окно?
— Есть.
— Дверь закрывается изнутри?
— Да.
— Я уже заинтересован.
Мы пошли смотреть бельевую.
Комната была маленькая. Слева стояли полки с простынями, справа — корзины с полотенцами. У стены действительно лежала сложенная кровать.
— Это не гостевая комната, — сказала тётушка Мята.
— И хорошо, — ответил бобёр. — Я не хочу платить за гостевую, если живу среди простыней.
— Тогда бесплатно, — сказала тётушка.
— Нет. Бесплатно тоже не хочу. Ошибка ваша, но вода, уборка и завтрак настоящие.
Они начали спорить о цене.
— Полцены.
— Треть.
— Половина.
— И дополнительная булочка.
— Договорились.
Лисы захлопали.
— Вот это переговоры, — сказала младшая.
Мы разложили кровать. Она оказалась ровной. Я перенёс две корзины полотенец в кладовую. Тётушка Мята принесла лампу и чистое покрывало. Бобёр проверил замок.
— Закрывается.
— А кровать? — спросил барсук из коридора.
— Не скрипит! — крикнул бобёр.
— Хорошая гостиница, — сказал барсук.
Когда гости наконец разошлись, я вернулся к стойке.
На ней лежали две книги.
Красная и синяя.
— Что будем делать? — спросила тётушка Мята.
— Сожжём синюю.
Она посмотрела на меня.
— Шучу. В ней телефонные номера.
Мы решили иначе. Синяя тетрадь осталась у телефона, но теперь в неё записывали только звонок: имя, номер и время. Бронью запись становилась после того, как её переносили в красную книгу и ставили рядом красную галочку. Если галочки нет — комната ещё не обещана.
— А если забудем переносить? — спросила тётушка.
— Тогда вечером сверяем книги.
— Каждый день?
— Каждый день, когда у нас больше одной книги.
На следующее утро я пришёл на стойку раньше всех.
Бобёр уже завтракал и ел обещанную дополнительную булочку.
— Как спалось?
— Отлично. Полотенца очень тихие соседи.
Лисы спустились через минуту.
— Комната пять прекрасная, — сказала старшая.
— Но у вас странный способ знакомить гостей, — добавила младшая.
Тётушка Мята поставила передо мной красную книгу.
— Проверишь новые записи?
— Сколько?
— Одна.
Я прочитал:
«Воскресенье. Семья Бобровых. Комната четыре».
Потом заглянул в синюю тетрадь.
Там было написано:
«Бобровы. Перенесено. Галочка красная».
— Совпало, — сказал я.
— Значит, можно завтракать.
Я закрыл обе книги.
И тут из коридора донёсся голос барсука:
— Тим! А стул в комнате три скрипит?
Я открыл глаза, посмотрел на тётушку Мяту и сказал:
— Завтрак отменяется.