На сортировочной станции было три ленты.
Первая везла маленькие посылки. Вторая — плоские коробки и конверты. Третья принимала всё остальное: сапоги, банки с вареньем, настольные лампы, игрушечные барабаны и однажды даже деревянного гуся в ящике с дырочками.
Енот Тихон работал на третьей ленте вторую неделю. Его задачей было смотреть, чтобы коробки шли ровно до развилки, где специальные толкатели отправляли их в разные тележки.
Утром всё было спокойно.
В десять двадцать первая коробка съехала к правому краю.
Тихон поправил её.
В десять двадцать три съехала вторая.
В десять двадцать шесть — третья.
Он достал карандаш и записал время.
— Опять криво наклеивают? — спросил барсук Влас, который отвечал за тележки.
— Наклейки здесь ни при чём.
— Почему?
— Первая коробка была тяжёлая слева, вторая — справа, третья почти пустая. А ушли в одну сторону.
Влас посмотрел на ленту.
— Тогда, может, пол кривой.
— Пол вчера тоже был кривой, но коробки ехали прямо.
Тихон не стал трогать машину. На станции было правило: внутрь ограждения никто не лезет, пока лента движется. Если что-то нужно проверить, сначала нажимают остановку, потом ждут, пока погаснет зелёная лампа на приводе.
Тихон прошёл вдоль ограждения.
Лента была широкая, тёмная, с тонкой белой полосой у каждого края. Слева между полосой и бортом оставалось четыре пальца. Справа — два.
Он присел.
— Влас!
— Что?
— Она сама ушла вправо.
— Кто?
— Лента.
Барсук подошёл ближе.
— На два пальца?
— Примерно.
— А раньше сколько было?
Тихон открыл журнал. В начале каждой смены проверяли положение ленты у трёх меток. В восемь утра справа было четыре пальца.
— Значит, двигается понемногу, — сказал Влас.
— Надо остановить.
Они сообщили мастеру, старой выдре Галине Петровне. Она не стала спорить.
— Стоп третьей линии.
Тихон нажал красную кнопку. Лента замедлилась, коробки остановились. Зелёная лампа погасла.
Галина Петровна открыла калитку ограждения.
— Теперь смотрим. Руками пока ничего не крутим.
Под лентой стояли ролики. Они поддерживали её снизу и направляли вперёд. Почти все были чистыми и ровными. На одном Тихон заметил серую полоску.
— Здесь что-то намоталось.
Галина Петровна посветила фонарём.
На краю ролика сидел длинный кусок упаковочной ленты. Тонкая прозрачная полоска несколько раз обернулась вокруг оси и сбилась в комок.
— Может, из-за неё? — спросил Тихон.
— Может. Но сначала проверим ещё два места.
У следующего ролика всё было чисто. У натяжного барабана — тоже. Галина Петровна сняла застрявшую упаковочную ленту длинным крючком.
— Запускаем без коробок.
Все вышли за ограждение. Калитка закрылась. Тихон нажал пуск.
Лента пошла.
Сначала она держалась почти по центру. Потом снова медленно поползла вправо.
— Значит, нашли не всё, — сказал Тихон.
Галина Петровна кивнула.
— Что ещё может вести её в сторону?
Тихон вспомнил схему из инструкции. Длинная лента должна идти через ролики ровно. Если один ролик стоит чуть косо, край начинает уходить к нему.
— Ролик повернулся?
— Проверим.
Линию снова остановили.
На этот раз Тихон взял мел. Галина Петровна разрешила провести короткие отметки на креплениях трёх ближайших роликов. На первых двух крепёжные пластины стояли точно по старым рискам. На третьем правая гайка была дальше от метки примерно на половину оборота.
— Вот это уже интересно, — сказала мастер.
— Она открутилась?
— Скорее ослабла от вибрации. Ролик чуть повернулся.
Галина Петровна подтянула крепёж ключом и поставила ролик по метке. Тихон ничего не трогал, только держал фонарь.
Снова закрыли ограждение. Снова запустили ленту пустой.
Она прошла один круг.
Потом второй.
Белые полосы у краёв остались на одинаковом расстоянии от бортов.
— Проверим с грузом, — сказала Галина Петровна.
На ленту положили три контрольные коробки: тяжёлую, лёгкую и длинную узкую.
Все три приехали к развилке по центру.
Влас поднял лапы.
— Победа над полом.
— Пол ни в чём не виноват, — сказал Тихон.
— Я передам ему извинения.
Линию вернули в работу.
Первые десять минут всё шло хорошо. Потом справа послышался сухой стук: тук, тук, тук.
Тихон замер.
— Раньше такого не было.
Он снова отметил время и подошёл ближе к ограждению.
Стук повторялся через равные промежутки. Не на каждом ролике, а примерно раз в один полный круг ленты.
— Значит, что-то на самой ленте, — сказал Тихон.
Влас прислушался.
— Или коробка внутри неё.
— Внутри ленты коробок не бывает.
— На нашей станции я уже ничему не удивляюсь.
Тихон попросил Галину Петровну остановить линию в третий раз.
— Если остановим ещё раз, очередь дойдёт до ворот, — сказала она.
— Если не остановим и что-то порвётся, очередь дойдёт дальше ворот.
Мастер посмотрела на него и нажала подтверждение остановки.
Когда лента замерла, Тихон прошёл вдоль неё. На правом краю, где раньше коробки начинали смещаться, он увидел маленький блестящий квадратик.
Это была металлическая скоба от упаковки. Она застряла в резине и при каждом круге задевала защитный кожух.
Галина Петровна вынула скобу плоскогубцами.
— Хорошо услышал.
— Она могла порвать ленту?
— Сразу — вряд ли. Но могла разрезать край понемногу.
Тихон провёл пальцем по месту рядом со скобой. Только после разрешения мастера: линия была отключена, лампа не горела. На резине осталась неглубокая царапина.
— Значит, сначала ленту увело из-за ролика, а потом она подобрала скобу у самого края?
— Похоже на то. Когда лента шла ближе к борту, край как раз оказался там, где эта скоба лежала.
Тихон записал это в журнал.
К полудню очередь коробок исчезла. Третья лента работала ровно. Каждые двадцать минут Тихон проверял расстояние до белых полос и ставил в журнале две цифры: слева четыре пальца, справа четыре.
В два часа приехал деревянный ящик с надписью «ОСТОРОЖНО: МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТ».
— Ставлю на третью? — спросил Влас.
— Ставь.
Ящик проехал прямо по центру, и изнутри тихо звякнула струна.
— Хороший звук, — сказал Влас.
— Главное, чтобы не раз в один круг.
Перед закрытием смены Галина Петровна внесла в журнал ремонт: «Ослабление крепления направляющего ролика. Лента смещалась вправо. Крепление выставлено по метке и затянуто. Удалена металлическая скоба с края полотна. Контроль после ремонта — два часа, отклонений нет».
Тихон дописал ниже своё наблюдение: «Первый признак — три разные коробки ушли в одну сторону».
Галина Петровна прочитала и не стала исправлять.
На следующий день возле третьей линии появилась новая маленькая табличка: «Если коробки дружно едут не туда — сначала посмотрите, куда едет сама лента».
Влас утверждал, что это официальная инструкция.
Тихон утверждал, что официальные инструкции обычно печатают, а не пишут фломастером.
Табличку всё равно оставили.