В доме творчества было восемь комнат, три коридора и одна дверь, которая умела разговаривать.
— Занято, — говорила она каждому, кто брался за ручку.
— Но там никого нет, — сказала Рита.
— Занято, — повторила дверь.
— Очень содержательно.
Рита пришла в дом творчества за час до открытия выставки. В комнате за разговорчивой дверью лежали рамки, запасные лампы, рулоны бумаги и коробка с табличками. Без них выставку открыть было трудно: картины уже висели, а подписи к ним — нет.
Дежурная Марина Олеговна попробовала ключ.
— Ключ идёт нормально. Замок не заклинило.
— Тогда почему не открывается?
— Потому что я не тяну. Слушай.
Она нажала ручку, и из маленькой решётки над ней снова донеслось:
— Занято.
Рита подняла голову.
— Это кто говорит?
— Никто. Тут раньше были переговорные устройства. Нажимаешь кнопку в коридоре — внутри звонит. Из комнаты отвечают через динамик.
— А сейчас?
— Сейчас ими никто не пользуется лет десять.
— Кроме двери.
— Кроме двери.
В соседней комнате художник Павел Сергеевич приклеивал к стене огромную бумажную рыбу. Услышав спор, он высунулся в коридор.
— Опять двадцать пятая?
— Какая двадцать пятая? — спросила Рита.
— Комната номер двадцать пять. Она у нас третий день всем отказывает.
— И вы три дня туда не входили?
— Вчера вошли через служебный проход из мастерской. Сегодня его заставили стендами.
— А почему дверь не открыть ключом?
— Она открывается. Просто после этого срабатывает электромагнитный доводчик и тут же тянет обратно. Как будто кто-то держит.
Марина Олеговна кивнула.
— Вот. Я не хотела дёргать силой, пока электрик не посмотрит.
— Электрик где?
— На другом объекте. Будет после обеда.
— А выставка через сорок восемь минут.
— Именно.
Рита присела перед дверью. Под ручкой была старая кнопка с потёртой надписью «Вызов». Рядом — круглая металлическая пластинка, когда-то белая. На ней едва читалось: «При занятости ждать сигнала».
— Подождём? — предложил Павел Сергеевич.
— Сколько?
— Лет десять уже подождали. Можно ещё минуту.
Рита нажала кнопку.
В глубине комнаты что-то коротко звякнуло.
Потом в конце коридора, за поворотом, послышалось:
— Алло?
Все трое посмотрели туда.
— Кто сказал? — спросила Марина Олеговна.
— Я не говорил, — ответил Павел Сергеевич.
— И я.
— Алло? — снова донеслось из-за угла. — Кто вызывает костюмерную?
Из-за поворота появилась Тамара Львовна, руководитель театральной студии. В руках у неё были булавки и красный пояс.
— Это вы звоните? У меня на стене переговорник ожил.
Рита снова нажала кнопку у двери.
В руках Тамары Львовны ничего не было, но из-за поворота раздался звонок.
— Вот тебе и дверь, — сказала она. — Звонит мне.
Рита посмотрела на решётку.
— А когда вы снимаете трубку, здесь говорит «занято»?
— Какую трубку? У нас трубки нет. Там кнопка и динамик.
Они пошли в костюмерную. На стене висела такая же металлическая коробочка. Под ней был современный удлинитель, к которому подключили утюг и лампу для зеркала.
— Ничего не трогали? — спросила Марина Олеговна.
— Вчера переставляли шкаф, — сказала Тамара Львовна. — Розетка была за ним. Мы вытянули удлинитель сюда.
— А переговорник?
— Его вообще не трогали.
Рита присмотрелась. Тонкий серый провод от коробочки спускался вниз и исчезал за плинтусом. Но возле новой розетки он почему-то был прижат пластиковой клипсой вместе с проводом удлинителя.
— Можно выключить утюг?
— Он и так выключен.
— Из розетки.
Тамара Львовна выдернула вилку.
В коридоре за стеной что-то щёлкнуло.
Они вернулись к двери комнаты двадцать пять.
— Проверяем? — спросила Рита.
Марина Олеговна повернула ключ и нажала ручку. Дверь открылась на ладонь и остановилась.
— Уже лучше.
Но через секунду её снова потянуло назад.
— Занято, — сообщила решётка.
— Значит, не удлинитель, — сказала Тамара Львовна.
— Или не только он.
Рита снова пошла в костюмерную.
— А что вы вчера ещё переставляли?
— Шкаф. Стол. Манекен. Коробки.
— По очереди.
— Зачем?
— Потому что дверь начала чудить после этого.
Павел Сергеевич улыбнулся.
— Следователь Рита требует восстановить события.
— Я требую рамки из комнаты двадцать пять.
Они отодвинули лёгкий стол. Ничего. Перенесли коробки. Ничего. Манекен оказался ни при чём, хотя Павел Сергеевич на всякий случай спросил у него, не видел ли тот подозрительных проводов.
Остался шкаф.
Он стоял вплотную к стене.
— Его мы двигали вдвоём, — сказала Тамара Львовна. — Тяжёлый.
— За ним коробочка переговорника?
— Нет, она левее.
— А провод идёт за шкаф.
Шкаф оттащили сантиметров на десять. За ним обнаружилась старая распределительная коробка — маленький серый прямоугольник под потолком плинтуса. Крышка съехала набок. Один тонкий провод был зажат между шкафом и стеной так сильно, что изоляция стала плоской.
Марина Олеговна тут же остановила всех.
— Руками не трогаем.
— Там низкое напряжение? — спросила Рита.
— Скорее всего. Но «скорее всего» меня не устраивает.
Она позвонила электрику и описала коробку. Тот попросил отключить старую линию переговорников на щитке в кладовой. Автомат был подписан ещё прежним электриком: «Связь, 12 В».
— Двенадцать вольт, — сказал Павел Сергеевич. — Почти как в машине.
— Почти не считается, — ответила Марина Олеговна и выключила автомат.
В коридоре раздался мягкий щелчок.
Рита побежала к комнате двадцать пять.
Повернула ключ.
Нажала ручку.
Дверь открылась.
Никакого «занято».
Никакого сопротивления.
— Есть! — крикнула Рита.
— Не радуйся раньше времени, — сказала Марина Олеговна. — Сначала убедимся, что доводчик остался безопасным.
Дверь сама медленно закрылась, но уже без рывка. Они открыли её ещё два раза. Всё работало обычно.
Внутри комнаты оказалось прохладно и пахло картоном. На стеллажах стояли рамки. На столе лежали таблички. В углу — коробка ламп.
— Берём только то, что нужно, — сказала Марина Олеговна. — И дверь пока не запираем. Электрик разберётся с линией окончательно.
Рита нашла папку с подписями и стала читать вслух:
— «Двор после дождя». «Три лодки». «Портрет бабушки в красном платке».
— Вот эта к рыбе, — сказал Павел Сергеевич.
— Никакая из них не к рыбе.
— Тогда рыба останется загадкой современного искусства.
Через двадцать минут таблички висели под картинами. Ещё через десять включили свет. Посетители начали собираться у входа.
Электрик приехал как раз к открытию. Он снял крышку распределительной коробки, проверил линию прибором и подтвердил догадку: прижатый провод замыкал две жилы. Старая система принимала это за постоянный вызов. Один контакт одновременно управлял индикатором «занято» и магнитом на двери.
— Шкаф сдвинули, провод зажали — и комната решила, что с ней всё время разговаривают, — объяснил он.
— Поэтому она никого не впускала? — спросила Рита.
— Если переводить с электрического на человеческий — да.
Тамара Львовна принесла из костюмерной маленькую картонную табличку и повесила её на ручку комнаты двадцать пять.
На табличке было написано: «Свободно».
— Это зачем? — спросила Рита.
— На всякий случай. Вдруг дверь читает.
Из решётки ничего не ответило.
— Вот видишь, — сказала Тамара Львовна. — Согласна.