Когда мы приехали в горную обсерваторию, ветер уже тянул снег с перевала тонкими белыми лентами.
Я думал, что обсерватория — это один огромный телескоп. Оказалось, там были купола, антенны, метеоплощадка, мастерская и столовая, где компот называли «жидкой частью наблюдений».
Моя тётя Лена работала метеорологом. В четыре часа она должна была выпустить радиозонд — большой белый шар с маленькой коробочкой на шнуре.
— Коробочка измеряет температуру, влажность и давление, — объяснила она. — А передатчик посылает данные вниз.
— И шар потом возвращается?
— Обычно нет. Он поднимается, расширяется в разреженном воздухе и лопается. Коробочка спускается на ярком парашюте. Иногда её находят.
Я посмотрел на шар.
— Жалко.
— Это его работа.
В 15:40 тётя Лена вынесла зонд на площадку. Шар дёргался на привязи и старался уйти в облака раньше времени. Техник Артур держал катушку со шнуром. Я стоял у двери и не мешал, как было приказано.
И тут над северным склоном появилась вторая белая точка.
Сначала я решил, что это облако. Но точка двигалась против ветра.
— Там ещё один зонд, — сказал я.
Артур посмотрел в бинокль.
— Не наш. И висит низко.
Белый шар приближался. Под ним качалась длинная чёрная лента, а ниже что-то блестело.
Тётя Лена быстро убрала наш зонд обратно в тамбур.
— Запуск откладываем. Чужой объект идёт к антеннам.
На крыше соседнего корпуса стояла решётчатая антенна. Если лента намотается на неё, ветер может погнуть крепление.
— Почему шар летит против ветра? — спросил я.
— Внизу ветер западный, — ответила тётя Лена. — А выше может быть другой. Только этот шар слишком низко для верхнего потока.
Объект прошёл над елями и вдруг остановился.
Не замедлился. Именно остановился, будто его привязали к невидимому крючку.
— Это не зонд, — сказал Артур.
Он развернул длиннофокусную камеру. На экране стало видно: белый шар был связкой из трёх больших оболочек. Под ними висел серебристый пакет, а чёрная лента уходила вниз, за край склона.
— Привязной аэростат, — сказала тётя Лена. — Или самодельная рекламная конструкция.
— Чёрная лента — верёвка?
— Похоже на кабель.
Шар снова двинулся к антенне. Кабель натянулся.
Артур позвонил начальнику смены. Тётя Лена открыла карту склона. Я смотрел на экран и заметил, что серебристый пакет мигает через равные промежутки: два коротких блеска, пауза, один длинный.
— Там лампа?
— Солнце отражается, — сказал Артур.
— Тогда вспышки были бы случайными.
Мы засекли время. Через двадцать секунд рисунок повторился.
Тётя Лена увеличила изображение.
— Светодиод. Значит, питание идёт по кабелю.
— А зачем поднимать лампу в снегопад?
Никто не ответил.
Начальник смены велел отключить поворот антенны и не приближаться к кабелю: он мог быть под напряжением. На склон отправили дежурную группу — электрика Сергея и спасателя Дину. Мы следили за ними по рации.
— Вышли к старой просеке, — сообщила Дина. — Кабель идёт по снегу вверх. Изоляция целая.
— Не трогать, — сказала тётя Лена. — Найдите источник.
Шар тем временем опустился ещё ниже. Теперь до антенны оставалось метров тридцать.
— Почему он снижается? — спросил я.
— Оболочки охлаждаются. Газ внутри сжимается, подъёмная сила уменьшается.
— Значит, он точно зацепит крышу.
Артур принёс багор и моток верёвки.
— Если пойдёт на мачту, попробую поймать кабель с площадки.
— Пока не знаем напряжение, никаких багров, — отрезала тётя Лена.
По рации раздался голос Сергея:
— Нашли фургон. Дверь открыта, внутри аккумуляторы и блок управления. Людей нет. На корпусе наклейка киностудии.
— Киношный световой шар, — сказал Артур. — Такие поднимают над съёмочной площадкой, чтобы освещать сверху.
— Почему его бросили?
Дина ответила:
— Ниже сошла небольшая снежная доска. Дорогу засыпало, группа ушла пешком. Видимо, не успели спустить шар.
Сергей отключил питание. Серебристый пакет перестал мигать, но кабель всё ещё тянул конструкцию к обсерватории.
— Лебёдка не отвечает, — сказал он. — Внутри блока снег. Разматывать вручную нельзя: шар уйдёт.
Я посмотрел на наш радиозонд, который ждал в тамбуре. Его шнур проходил через небольшое устройство с ручкой и тормозом.
— А можно наматывать чужой кабель нашей катушкой?
Артур покачал головой:
— Слишком толстый.
— Не катушкой. Через ролик. У вас есть большой ролик?
В мастерской нашёлся блок — металлическое колесо с канавкой. Через такие колёса пропускают трос, чтобы изменить направление тяги. Артур закрепил блок у основания служебной мачты. Дина и Сергей протянули свободный участок кабеля через второй блок на склоне. Получилась система, в которой трое могли удерживать натяжение, не подходя к самому шару.
Но оставалась проблема: кабель шёл над каменной грядой. Если тянуть резко, он мог перетереться.
— Нужен человек, который будет смотреть сверху, — сказала тётя Лена.
Артур поднял маленький квадрокоптер. На экране появилась снежная гряда и чёрная линия кабеля.
— Я могу отмечать, где он цепляется, — предложил я.
— Ты остаёшься в помещении и говоришь координаты по картинке, — согласилась тётя Лена. — Это безопасная работа.
Мы начали.
Сергей выбирал кабель ручной лебёдкой. Дина следила за первым блоком. Артур управлял квадрокоптером. Я смотрел на экран.
— Стоп. Зацеп на камне справа.
Дина переставляла кабель длинной изолированной штангой.
— Можно.
Шар отходил от антенны по полметра. Ветер толкал его обратно. Один раз кабель провис и лёг на верхушку ели.
— Стоп! Ветка держит.
Артур подвёл квадрокоптер ближе. Дина обошла дерево и сняла петлю штангой.
Через двадцать минут шар оказался над старой просекой. Там его можно было опустить на ровный снег.
— Выпускаем газ по клапану, — передал Сергей.
Одна оболочка смялась, потом вторая. Конструкция медленно легла на площадку, как огромная белая медуза. Последний шар ещё пытался поднять серебристый светильник, но Дина закрепила кабель за сани.
В обсерватории снова включили поворот антенны.
— Теперь наш запуск, — сказала тётя Лена.
Было уже 17:05. Ветер у земли ослаб, зато над вершиной облака двигались быстро.
Мы вынесли радиозонд. Тётя Лена проверила частоту передатчика и сняла предохранительную ленту. Артур отпустил шар.
Он поднялся прямо, потом ушёл на восток. На экране появились первые числа: температура, давление, высота.
— Смотри, — сказала тётя Лена. — На двух тысячах метров ветер поворачивает к северу. Поэтому чужой шар и шёл против нижнего потока.
— Значит, он всё-таки не нарушал правила.
— Ветер правил не подписывал.
Наутро приехала съёмочная группа. Режиссёр долго извинялся и обещал больше не оставлять аэростат поднятым при ухудшении погоды. Сергей показал ему мокрый блок управления. Дина — место, где кабель чуть не перетёрся.
Мне подарили кусок чёрной оболочки с белой надписью «ОСВЕТИТЕЛЬНЫЙ АЭРОСТАТ № 4». Я положил его в рюкзак рядом с распечаткой данных нашего зонда.
На графике ветер менял направление три раза. Линия была кривая, но ясная. Я провёл пальцем от старта к последней точке и понял, что воздух над нами совсем не похож на одну большую реку. Скорее, это несколько невидимых дорог, проложенных одна над другой.
А шар просто попал не на ту.