Я не виноват, что на ярмарке поставили две одинаковые кассы.
То есть совсем не виноват.
Ну, почти.
Меня зовут Фунт. Я живу в доме номер семь, сплю на подоконнике у тёти Вали и знаю про наш двор всё важное. Например, где утром лежит солнце, кто выносит куриные котлеты на балкон и почему голуби делают вид, будто не боятся меня.
В субботу у нас была дворовая ярмарка. Дети собирали деньги на новые книги для маленькой библиотеки в клубной комнате. Настоящими деньгами за игры не платили. У входа продавали картонные жетоны: красный — один бросок кольца, синий — кусок пирога, зелёный — участие в беспроигрышной лотерее.
За столом с жетонами сидели две сестры, Варя и Нина. Перед ними стояли две металлические кассы.
Одна — для денег.
Другая — для уже использованных жетонов, чтобы их случайно не продать второй раз.
Кассы были одинаковые.
Совсем одинаковые.
Даже скрипели одинаково: «клык».
— Надо наклеить бумажки, — сказала Варя.
— Сейчас, — ответила Нина.
Это слово у людей опасное. После него они почти всегда начинают делать что-нибудь другое.
Нина побежала за скотчем. Варя стала объяснять соседке, почему зелёный жетон нельзя обменять на три красных. А я увидел на ручке одной кассы верёвочку.
Хорошая верёвочка.
Синяя.
Я дёрнул.
Касса сказала:
— Клык.
Я дёрнул ещё раз.
Касса сдвинулась на ладонь.
— Фунт! — крикнула Варя.
Я отпустил верёвочку и сел. Очень спокойно. Так сидят коты, которые вообще не понимают, почему вокруг столько шума.
Варя переставила кассу обратно.
По крайней мере, она думала, что обратно.
На самом деле она поставила её справа вместо левой.
И тут началось.
Первым пришёл дядя Саша и купил десять жетонов.
Варя открыла правую кассу.
— Клык.
Там лежали красные, синие и зелёные картонки.
— Ой.
Она открыла левую.
— Клык.
Там были деньги.
— Всё нормально, — сказала Варя.
Ничего нормального не было.
Через пять минут Нина вернулась со скотчем, но её сразу позвали к пирогам: закончились тарелки. Бумажки так и не появились.
Потом за жетонами пришли трое мальчишек. Потом бабушка с внуком. Потом мама с коляской. Варя торопилась. Один раз она положила сдачу в кассу с использованными жетонами.
Потом заметила и переложила.
Потом кто-то принёс целую горсть зелёных жетонов из лотереи и высыпал их не в ту кассу.
— Клык, — сказала касса.
— Да что ж такое, — сказала Варя.
Я сидел под столом и размышлял.
Если честно, сначала я размышлял о пироге.
Но потом стало интереснее.
К двум часам одна касса была наполовину заполнена деньгами, жетонами и двумя фантиками. Вторая — деньгами, жетонами и почему-то пуговицей.
Нина наконец вернулась.
— Варя, ты зачем всё смешала?
— Я не смешала!
— Тут деньги и жетоны вместе.
— Потому что ты ушла!
— Я за скотчем ушла!
— На сорок минут?
— Там тарелок не было!
Они говорили всё громче.
Я понял, что пора вмешаться.
Я запрыгнул на стол.
— Фунт, вниз, — сказала Варя.
Я сел между кассами.
— Вниз.
Я положил лапу на правую кассу.
— Убери кота, — сказала Нина.
Я положил вторую лапу на левую.
Теперь выглядело так, будто обе кассы принадлежат мне.
Честно говоря, мне понравилось.
— Смотри, — вдруг сказала Варя. — На этой ручке синяя нитка.
Вот она, моя верёвочка.
— И что?
— Это та касса, которая утром была слева.
— Ты уверена?
— Фунт её дёргал. Я потом переставила.
Нина посмотрела на меня.
— Значит, он всё-таки виноват.
Я отвернулся.
Клевета не требует ответа.
Но знать, какая касса где стояла утром, оказалось мало. Содержимое уже перемешалось.
— Давайте всё высыпем и пересчитаем, — предложил дядя Саша.
— Ярмарка идёт, — сказала Варя. — Люди ещё покупают жетоны.
— Тогда нужна третья коробка.
Нашли картонную коробку из-под печенья. На ней крупно написали: «НОВЫЕ ПЛАТЕЖИ». Все деньги и жетоны, которые приходили после этого, складывали туда отдельно.
А старые две кассы открыли на соседнем столе.
Я тоже пришёл.
Меня не звали.
В первой кассе оказалось девятьсот рублей, сорок два использованных жетона, три новых красных жетона и одна пуговица.
Во второй — тысяча сто рублей, тридцать семь использованных жетонов, пять новых синих жетонов и два фантика.
— Как отличить использованные жетоны от новых? — спросил дядя Саша.
И вот тут все замолчали.
Жетоны были одинаковые.
Почти.
Я понюхал один зелёный.
Потом другой.
— Фунт, не ешь, — сказала Нина.
Я не собирался есть картон.
На одном жетоне пахло мукой.
На другом — травой.
Я столкнул носом первый к краю стола.
— Что он делает?
Я толкнул второй в другую сторону.
— Он сортирует? — спросил мальчик из лотереи.
Нет, конечно. Я просто показывал очевидное.
Жетоны после игр побывали в разных местах. Красные с бросания колец часто были в меловой пыли: кольца падали возле нарисованной линии. Синие с пирогов пахли корицей или яблоками. Зелёные из лотереи были проколоты маленькой дырочкой — ведущая каждый использованный жетон протыкала канцелярским дыроколом.
— А новые чистые, — сказала Варя.
— Красные проверяем по мелу, синие — по пятнам и запаху, зелёные — по дырке, — решила Нина.
— Только запахом не надо, — сказал дядя Саша. — Пирог мог пахнуть и рядом.
Тогда Варя принесла список, сколько жетонов каждого цвета было напечатано утром.
Они посчитали проданные, оставшиеся и использованные. Числа сошлись не сразу.
Не хватало одного красного.
Именно одного.
Все посмотрели под стол.
Я тоже посмотрел.
Там лежал красный жетон.
На нём сидела моя задняя лапа.
— Фунт, — сказала Нина.
Я поднял лапу.
Жетон был цел.
— Вот теперь сошлось.
Кассы вычистили. На одну наклеили огромную белую бумагу: «ДЕНЬГИ».
На другую — жёлтую: «ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ ЖЕТОНЫ».
Потом Варя подумала и привязала к кассе с деньгами красную ленту.
К жетонной — синюю.
— Теперь даже Фунт не перепутает, — сказала она.
Я проверил синюю ленту зубами.
Она оказалась намного хуже прежней верёвочки.
К вечеру ярмарка закончилась. Денег на книги собрали больше, чем рассчитывали. Жетоны пересчитали ещё раз. Кассы закрыли.
— Всё, — сказала Нина. — Можно убирать.
Она взяла кассу с деньгами.
Варя взяла кассу с жетонами.
Я пошёл за ними.
— Фунт, тебе домой, — сказала Варя.
Я не согласился.
В конце концов, если в помещении находятся две одинаковые кассы, за ними нужен кто-то внимательный.
На следующий день в клубной комнате появилась новая полка с книгами.
А рядом с дверью повесили фотографию ярмарки.
На фотографии Варя и Нина считали жетоны.
Дядя Саша держал список.
А я сидел между двумя кассами и выглядел человеком, который полностью контролирует финансы.
Это была хорошая фотография.
Кроме одного.
Меня почему-то подписали «Фунт, причина внеплановой проверки».