— Кто поставил мой ужин у обуви? — спросил папа из прихожей.
Сева выглянул из кухни. Возле коврика стояли четыре одинаковых коричневых пакета. На каждом была белая наклейка, но дождь размочил чернила, и надписи расплылись.
— Курьер, — сказала Лада. — Он позвонил сразу в четыре квартиры и убежал от ливня.
— А где наш пакет?
— Один из этих.
В доме не работал домофон, поэтому соседи договорились забирать доставку с первого этажа. Но курьер решил, что первый этаж — это квартира Севы и Лады, и сложил всё у их двери.
Папа поднял ближайший пакет.
— Здесь что-то тяжёлое и звенит.
— Значит, не наш, — сказал Сева. — Мы заказали суп, хлеб и сырники.
— Суп тоже может звенеть, если очень недоволен, — заметила Лада.
Открывать чужие пакеты было нельзя. Телефонов соседей у папы не оказалось: они недавно переехали. На наклейках сохранились только последние цифры квартир: у одной угадывалась двойка, у другой — то ли семь, то ли один.
— Проведём расследование без вскрытия, — объявил Сева.
Он поставил пакеты на кухонный стол. Лада принесла весы, фонарик и блокнот.
— Зачем фонарик?
— Для серьёзности.
Первый пакет весил почти четыре килограмма и звенел при наклоне.
Второй был лёгкий, но из него пахло укропом.
Третий сохранял тепло и слегка булькал.
Четвёртый был холодным, а снизу проступил круглый след.
— Третий наш, — сказал Сева. — Тёплый и булькает.
— Не торопись. У соседей тоже может быть суп.
Папа тем временем нашёл в подъездном чате сообщение от квартиры двенадцать: «Кому привезли банки для варенья? Восемь штук».
— Первый! — хором сказали дети.
На пакете с банками действительно виднелся конец цифры два. Папа отнёс его на этаж выше.
Через минуту в чат написала квартира семнадцать: «Потерялась замороженная пицца. Коробка круглая».
Лада показала на холодный пакет с круглым следом.
— Четвёртый.
Папа снова ушёл.
Остались два пакета: укропный и булькающий.
— У нас суп с чечевицей, — сказал Сева. — Он пахнет не укропом.
— А сырники холодные или тёплые?
— Наверное, тёплые.
Они осторожно поднесли носы к заклеенным краям. От булькающего пакета пахло перцем и печёным луком. От лёгкого — укропом, огурцом и чем-то кислым.
— Холодный суп? — предположила Лада.
— Или салат.
В дверь постучали. На пороге стоял высокий сосед в домашних тапках и держал телефон.
— Я из двадцать первой. Заказывал окрошку и два салата. Курьер пишет, что оставил здесь.
Лада вручила ему укропный пакет.
— Мы его не открывали.
— И правильно. А как узнали?
— Он пахнет как холодильник летом, — объяснил Сева.
Сосед засмеялся и ушёл.
Остался один пакет. Папа вернулся и торжественно поставил его на стол.
— Значит, наш.
Он разрезал бумажную пломбу. Внутри оказались три контейнера с острым супом, рисом и лапшой.
Все молчали.
— Наш суп не настолько сердитый, — сказала Лада.
На дне лежал чек. Заказ предназначался квартире одиннадцать.
— Но почему на наклейке не было единицы? — спросил Сева.
Папа показал размокшую бумагу. Цифра была написана у самого края и оторвалась вместе с ручкой пакета.
— А наш тогда где?
В подъездном чате появилось новое сообщение: «Квартира двадцать один. У нас пакет с чечевичным супом и сырниками. Видимо, обмен».
Высокий сосед вернулся через две минуты. Теперь он нёс их ужин.
— Я открыл только внешний пакет, — сказал он. — Контейнеры целые. А ваш острый заказ, кажется, из одиннадцатой.
Они поменялись пакетами. Потом папа отнёс последний владельцу.
Казалось, задача решена, но тут Лада увидела на площадке ещё один коричневый пакет.
— Пятый!
Сева замер с ложкой в руке.
Папа прочитал наклейку.
— Это корм для кота из восьмой квартиры. Доставлен вчера.
Из-за двери квартиры восемь донеслось возмущённое мяуканье.
— Вот кто действительно недоволен доставкой, — сказал Сева.
Они позвонили соседке. Та открыла почти сразу и ахнула:
— Я весь день думала, куда он пропал!
Кот протиснулся между её ног, обнюхал пакет и сел сверху, чтобы его больше никуда не унесли.
После ужина Сева сделал для подъезда большую картонную табличку: «КУРЬЕРАМ: проверяйте номер квартиры. Не оставляйте все заказы у одной двери». Лада добавила снизу: «Пакеты умеют пахнуть, звенеть и булькать, но адресов не называют».
Утром табличка висела у домофона. Рядом кто-то приклеил маленькую записку: «Кот из восьмой подтверждает».