— Она неправильная, — сказала Лида.
— Она художественная, — возразил Толя.
— Слово «Булочная» читается справа налево.
— Значит, покупатели дольше смотрят.
— Значит, дедушка Семён нас выгонит.
Дедушка Семён никого не выгнал. Он стоял посреди мастерской, держал в руках свежую вывеску и молчал так долго, что брат с сестрой успели трижды поменяться мнениями.
— Кто перевернул трафарет? — наконец спросил он.
Трафаретом назывался плотный лист с вырезанными буквами. Его клали на доску и прокатывали сверху краску. Если лист лежал правильно, получалось «Булочная». Если обратной стороной — именно то, что сейчас сохло на козлах.
— Я держал валик, — сказал Толя.
— Я смешивала краску, — сказала Лида.
— А трафарет положил кто?
Они посмотрели друг на друга.
— Наверное, он сам, — предположил Толя.
— Трафареты редко действуют самостоятельно, — сказал дедушка.
До открытия новой булочной оставалось два часа. Заказчик уже звонил трижды. Новую доску изготовить не успевали: краска сохла долго, а старую нельзя было просто перевернуть — сзади торчали крепления.
— Закрасим всё белым, — предложила Лида.
— Белый слой потянет красный, получится розовая каша, — ответил дедушка.
— Сошлифуем.
— Доска тонкая.
— Повесим рядом зеркало, — сказал Толя.
Дедушка посмотрел на него.
— Это самый глупый вариант.
— Но работающий?
— К сожалению, да.
В мастерской было полно вещей, которым ещё предстояло стать вывесками: деревянные рыбки для магазина снастей, металлическая чашка для кофейни, зелёный сапог для обувной мастерской. На стене висели кисти, линейки и мотки малярной ленты.
Лида подошла к неправильному слову.
— А если не стирать буквы, а переставить их?
— Они нарисованы, — сказал Толя. — Как ты переставишь краску?
— Не краску. Доску.
Она взяла лист бумаги, написала «Булочная» крупными буквами и разрезала между ними. Потом стала двигать кусочки.
— Смотри. На вывеске буквы стоят зеркально, но каждая сама по себе нормальная. Если распилить доску на полосы и собрать полосы в другом порядке…
— Получится вывеска из девяти досок, — сказал дедушка.
— Из девяти частей одной доски.
Толя уже считал ширину букв.
— Не выйдет. Между «о» и «ч» мало места для пропила. Пила съест край.
— Тогда не по буквам. По группам.
Они снова разложили бумажные кусочки. Дедушка принёс тонкую ножовку и показал ширину реза — узкую полоску дерева, которая превращалась в опилки.
— Это называется припуск, — объяснил он. — Когда режешь, часть материала исчезает. Размеры надо считать с учётом этой потери.
Лида нарисовала схему. Толя пересчитал дважды и нашёл ошибку.
— После третьего куска слово съедет на четыре миллиметра.
— Кто заметит четыре миллиметра?
— Я.
— Ты не покупатель.
— Но я буду знать.
Они спорили ещё пять минут, пока дедушка не постучал карандашом по столу.
— Вы пытаетесь исправить надпись так, будто это задача по геометрии. А это вывеска. Её должны увидеть издалека и понять за секунду.
Лида отошла к двери. С расстояния неправильное слово выглядело ещё хуже.
Толя прищурился.
— А если закрыть часть букв новой деталью?
— Какой?
Он снял со стены деревянный крендель — пробный образец для той же булочной. Крендель был широкий и мог закрыть середину слова.
— Оставим по краям «Бу» и «ая», а середину напишем заново на кренделе.
— Получится «Бу-крендель-ая», — сказала Лида.
— Не буквально. Мы закроем всё слово длинной лентой в форме теста.
Дедушка впервые улыбнулся.
Через десять минут у них появилась новая схема. Поверх неправильных букв должна была пройти деревянная полоса, похожая на свернувшееся тесто. На ней помещалось правильное слово. Старая надпись выглядывала бы только маленькими красными краями, похожими на тень.
— Тень можно сделать частью рисунка, — сказала Лида. — Будто буквы чуть приподняты над доской.
— Объёмная вывеска, — сказал Толя. — Дороже обычной.
— Ошибка тоже может быть дорогой, — заметил дедушка.
Они выбрали лёгкую фанеру. Дедушка вырезал полосу электролобзиком — инструментом с тонкой пилкой, которая быстро ходила вверх-вниз. Лида шлифовала края наждачной бумагой, пока они не стали гладкими. Толя переносил правильные буквы, но на этот раз перед покраской сам отошёл к двери и прочитал слово вслух.
— Булочная.
— Слева направо? — спросила Лида.
— Проверил дважды.
Красную тень закрасили тёмно-коричневым, а новую надпись сделали кремовой. Фанерную полосу прикрепили на небольших деревянных прокладках, поэтому она действительно выступала над фоном.
Когда приехал хозяин булочной, он сначала нахмурился.
— Мы договаривались о плоской вывеске.
— Получилась объёмная, — сказал дедушка Семён. — Доплаты не будет.
Хозяин подошёл ближе, посмотрел сбоку и провёл пальцем по краю.
— Словно тесто лежит на доске.
— Именно, — сказала Лида.
— А почему сзади видны красные кусочки?
Толя открыл рот, но сестра наступила ему на ногу.
— Это тень от старой краски, — честно сказал дедушка. — Первая версия была испорчена. Мы не стали прятать ошибку под толстым слоем. Сделали из неё основание для новой конструкции.
Хозяин ещё раз отошёл к двери.
— Читается хорошо. Вешаем.
На улице Толя держал лестницу, Лида подавала винты, дедушка закреплял вывеску над входом. Когда работа была закончена, из булочной вынесли первый противень горячих плюшек.
— За спасение открытия, — сказал хозяин.
— За правильное чтение, — сказала Лида.
— За мой вариант с зеркалом тоже можно одну, — напомнил Толя.
— Твой вариант не использовали.
— Но он заставил нас искать другой.
Дедушка Семён разломил последнюю плюшку на три части.
На следующий день в мастерской появился новый порядок: перед покраской один человек укладывал трафарет, второй читал надпись с двери, а третий ставил на обратной стороне большой крест.
Толя предложил добавить зеркало.
На этот раз его всё-таки повесили — но только над умывальником.