Вика пришла в школьную радиостудию за двадцать минут до записи и сразу услышала из аппаратного шкафа:
— Проверка. Раз. Два. Где мой синий карандаш?
Она остановилась с катушкой кабеля в руках.
Шкаф был высокий, серый, с прозрачной дверцей. Внутри стояли усилители, маленький пульт, коробки с проводами и два старых диктофона. Дверца была заперта. Ключ висел у руководителя студии, Сергея Андреевича, на связке вместе с ключами от класса и кладовки.
— Очень смешно, — сказала Вика.
Шкаф ответил тишиной.
Через минуту вошёл Серёжа из восьмого класса. Он нёс микрофонную стойку.
— Ты сейчас про карандаш говорил?
— Какой карандаш?
— Синий.
— Я вообще карандашами не пользуюсь.
Вика поставила катушку на пол. Сегодня они должны были записать выпуск школьного подкаста про старый районный трамвай. В гостях ждали водителя-наставника, а до его прихода требовалось проверить три микрофона, наушники и заставку. Радиостудия была маленькая: два помещения, разделённые стеклом. В одном говорили, в другом сидел человек за пультом. Никакого места для спрятавшегося шутника здесь не было.
Серёжа дёрнул ручку шкафа.
— Закрыто.
— Я вижу.
— Может, телефон забыли?
— Телефон не спрашивает про свой карандаш.
Они посмотрели друг на друга.
Из шкафа вдруг очень тихо донеслось:
— Тогда переставь второй микрофон ближе к окну.
Серёжа поставил стойку.
— Это уже не смешно.
Вика тоже так считала, хотя голос звучал совершенно буднично. Самое неприятное было именно в этом. Он не шептал, не стонал и не изображал привидение. Кто-то просто разговаривал из запертого шкафа так, будто сидел там за столом.
Пришёл Сергей Андреевич. Он выслушал их, открыл шкаф и вытащил всё, что могло издавать звук. Телефона не оказалось. Один диктофон был без батареек, второй — с разряженным аккумулятором. Усилитель работал только от сети, а сейчас его вилка лежала на полке.
— Значит, акустическое чудо отменяется, — сказал Сергей Андреевич. — Записываем передачу.
— А голос? — спросила Вика.
— Если вернётся, поймаем.
Он не стал смеяться. Это Вике понравилось.
Запись началась в половине шестого. Гость рассказывал, почему у трамвая песочницы стоят не для уборки, а чтобы подсыпать песок под колёса, когда рельсы скользкие. Вика задавала вопросы. Серёжа следил за уровнем звука на пульте.
Первые десять минут всё было спокойно.
Потом из аппаратной донеслось:
— Не трогай красную ручку.
Вика сбилась на полуслове.
Гость поднял брови.
Серёжа показал через стекло обе ладони: ничего не трогаю.
Сергей Андреевич остановил запись.
— Вот теперь слышал и я.
Они снова открыли шкаф. Внутри ничего не изменилось. Но Вика заметила одну странность.
— Почему он сказал про красную ручку именно сейчас?
На пульте действительно была красная ручка. Серёжа минуту назад объяснял гостю, что ею можно резко прибавить громкость в наушниках.
— То есть голос слышит нас? — спросил Серёжа.
— Или слышал, — сказала Вика.
Она вспомнила первую фразу.
— А кто сегодня искал синий карандаш?
Сергей Андреевич задумался.
— Я. Часа в четыре. Пока вас не было.
— И про второй микрофон?
— Тоже я говорил. Сам себе. Стойки переставлял.
Серёжа нахмурился.
— Тогда шкаф повторяет старое.
Это уже было проверяемо.
Вика взяла лист бумаги и крупно написала: «СЕЙЧАС 17:47». Потом подошла к шкафу и сказала обычным голосом:
— Через минуту я хлопну три раза.
Она подождала минуту и хлопнула.
Ничего.
Ещё через две минуты — тоже ничего.
— Плохой эксперимент, — сказал Серёжа. — Мы не знаем задержку.
— Значит, нужна метка времени.
Они возобновили запись. Теперь Вика каждые несколько минут незаметно для гостя записывала в блокнот, что кто сказал рядом со шкафом.
В 17:55 Сергей Андреевич попросил Серёжу принести воду. В 18:03 Вика уронила колпачок от ручки и сказала: «Он опять укатился под стул». В 18:08 гость пошутил, что трамвайный водитель должен уметь слышать вагон почти как врач пациента.
В 18:11 шкаф сказал:
— Принеси, пожалуйста, воду.
Серёжа посмотрел на часы.
— Шестнадцать минут.
В 18:19 донеслось:
— Он опять укатился под стул.
— Тоже шестнадцать, — сказала Вика.
А в 18:24 шкаф произнёс фразу про врача и пациента.
Теперь это уже не было случайностью.
Сергей Андреевич снова открыл дверцу. На этот раз они не искали телефон. Они искали устройство, которое могло записывать звук и запускать его позже.
Вика вынимала коробки по одной. Кабели. Переходники. Запасные поролоновые насадки на микрофоны. Старый сетевой фильтр. Небольшая чёрная коробка с единственной лампочкой.
— Это что?
— Приёмник беспроводного микрофона, — ответил Сергей Андреевич. — Он звук не записывает.
На самой нижней полке лежал удлинитель. За ним Вика увидела тонкий серый провод, уходивший через отверстие в задней стенке шкафа.
— А этот?
Сергей Андреевич потянул провод и удивился.
— Так. Этого здесь раньше не было.
Провод уходил в соседний кабинет. Учительница Ольга Викторовна помогла им проверить, куда он подключён.
В соседнем кабинете стоял небольшой учебный прибор. На его экране светилось: «16 мин».
— Вчера мы проверяли режим задержанного повтора, — сказала Ольга Викторовна. — Похоже, его забыли выключить.
— Вот и наша задержка, — сказал Серёжа.
В радиостудии нашли маленькую переносную колонку, задвинутую за коробку с переходниками. Она и повторяла звук из соседнего кабинета.
Серёжа сел на стул.
— То есть призрак — это прибор, забытый провод и колонка?
— И шестнадцать минут, — сказала Вика. — Без них было бы слишком понятно.
Они вернулись в студию. Гость терпеливо ждал, листая старый трамвайный журнал.
— Нашли вашего невидимого диктора? — спросил он.
— Да, — ответила Вика. — Он оказался учебным прибором.
Запись продолжили. Теперь Вика задавала вопросы уже без оглядки на шкаф. В конце гость рассказал, как водитель по звуку замечает плоское место на колесе ещё до осмотра в депо.
Когда передача была готова, Сергей Андреевич включил сохранённую первую фразу:
— Проверка. Раз. Два. Где мой синий карандаш?
Он покопался в кармане рубашки и вытащил короткий синий карандаш.
— Кстати, нашёл.
— Где? — спросила Вика.
— Всё это время был у меня.
Серёжа посмотрел на шкаф.
— Вот это, пожалуй, самая необъяснимая часть.
И на этот раз шкаф ничего не ответил.