Планер Сони летел ровно четыре секунды.
Потом резко опустил нос и воткнулся в траву.
— Ещё раз, — сказала Соня.
Тренер Игорь Сергеевич поднял модель, проверил тонкие бальзовые крылья и протянул её обратно.
— Сначала реши, что именно ты проверяешь.
— Может, я плохо бросила.
— Тогда второй бросок проверит бросок. А модель?
Соня посмотрела на планер. В субботу на школьном аэродроме должны были проводить соревнование моделей без мотора. Их запускали рукой с небольшого склона, а дальше всё зависело от формы крыла, настройки и воздуха.
До старта оставалось два дня.
Соня положила планер на складной стол. Корпус был цел, крылья сидели ровно. Руль высоты — маленькая подвижная плоскость на хвосте — не заедал.
— Вчера он летал двенадцать секунд, — сказала Соня.
— Что изменилось с вчера?
Она сразу ответила:
— Я покрасила нос.
— Краска весит мало.
— Но весит.
Игорь Сергеевич достал две узкие рейки и поставил их параллельно. На них положили крыло снизу, примерно в том месте, где модель должна была держать равновесие. Хвост тут же поднялся, нос опустился.
— Центр тяжести ушёл вперёд, — сказала Соня.
— Похоже на то.
Центр тяжести нельзя было увидеть, зато его легко было почувствовать: это место, около которого вся модель балансирует. Если слишком много веса впереди, планер стремится опустить нос. Если сзади — может задрать его и потерять скорость.
Соня взвесила модель на маленьких электронных весах. Потом сняла винт, которым крепился носовой груз, и обнаружила под ним тонкую металлическую шайбу.
— Я её вчера не ставила.
Игорь Сергеевич прищурился.
— А кто ставил?
За соседним столом Максим собирал свою модель и поднял голову.
— Я вчера нашёл шайбу на полу. Думал, твоя. Положил рядом с винтом.
— Рядом?
— Ну... потом помогал затягивать нос.
— И шайба оказалась внутри.
Максим покраснел.
— Видимо.
Соня уже хотела сказать, что никто не просил его помогать. Но остановилась. Вчера она сама попросила Максима подержать модель, пока краска сохла, а потом убежала на автобус.
— Ладно. Снимем.
— Не спешите, — сказал Игорь Сергеевич. — У вас есть хорошая причина, но пока только одна.
Соня сняла шайбу и снова положила планер на рейки. Теперь он балансировал почти там, где было отмечено карандашом.
На склоне она сделала второй запуск.
Планер полетел дальше. Шесть секунд. Потом снова опустил нос, хотя уже не так резко.
— Значит, не только шайба, — сказала Соня.
Она не побежала запускать третий раз. Поставила модель на стол и записала: «Без шайбы — 6 с. Клюёт слабее».
Игорь Сергеевич ничего не сказал, но кивнул.
Соня посмотрела вдоль корпуса. На глаз всё казалось ровным. Тогда она положила линейку на хвостовое оперение. Левый край руля высоты оказался на два миллиметра ниже правого.
— Он перекошен.
— Может давать увод. Но почему нос вниз?
Соня осторожно подвигала руль. Тяга — тонкая проволочка, которая передавала движение от маленькой ручки настройки, — шла туго.
Под креплением застряла крошечная капля засохшей краски.
— Вот она.
Краска попала туда, когда Соня красила нос: модель лежала хвостом ниже, и одна жидкая капля стекла по корпусу назад. Она была почти незаметной, но мешала тяге свободно возвращаться.
Соня сняла каплю деревянной палочкой и несколько раз проверила ход руля.
Третий запуск длился девять секунд.
На шестой секунде планер слегка качнулся и снова пошёл вниз.
— Уже лучше, — сказал Максим.
— Но вчера было двенадцать.
— Вчера и ветер был другой, — напомнил Игорь Сергеевич.
На траве лежала узкая лента, привязанная к колышку. Сейчас она то вытягивалась, то безвольно падала.
Соня поняла, что дальше сравнивать секунды бессмысленно. При разном ветре один и тот же планер мог провести в воздухе разное время.
— Нужен короткий контрольный бросок в штиль, — сказала она. — Когда лента упадёт.
Они ждали почти пять минут.
Максим предложил печенье.
— Это часть аэродинамической проверки?
— Проверяем центр тяжести пилота.
Соня съела половину и следила за лентой.
Когда та повисла, Соня вышла на отметку и запустила планер ровным движением, не вверх и не вниз.
Модель прошла над травой длинной спокойной дугой. Нос больше не падал. Под конец она плавно коснулась земли.
— Одиннадцать, — сказал Максим.
— Достаточно, — ответила Соня. — Сейчас важнее, как он летел.
На следующий день они проверили модель снова. Соня не меняла сразу несколько вещей. Сначала убедилась, что центр тяжести на отметке. Потом проверила свободный ход руля. Потом сделала два одинаковых коротких запуска.
Лишь после этого чуть-чуть изменила угол хвостового оперения.
На соревновании дул слабый боковой ветер. Некоторые модели уносило к кустам. Соня перед стартом не стала подкручивать планер «на удачу», хотя рядом кто-то советовал поднять руль повыше.
— А вдруг так дольше? — спросил Максим.
— А вдруг хуже. Я этого не проверяла.
Она дождалась своей очереди.
Первый зачётный полёт вышел не рекордным. Планер сделал широкую дугу и сел у белой линии.
Во втором запуске ветер на несколько секунд стих. Соня увидела, как лента опала, и выпустила модель.
Планер пошёл прямо, чуть поднялся на тёплом потоке над сухой дорожкой и продержался заметно дольше первого раза. Игорь Сергеевич записал результат.
Соня заняла второе место.
Максим посмотрел на медаль.
— А если бы шайба не попала внутрь, ты бы, может, победила.
— Или не нашла бы каплю краски.
— Это утешение?
— Нет. Это список работ на следующую модель.
В мастерской Соня повесила над столом маленький прозрачный пакетик. В нём лежала та самая шайба. На бумажке рядом она написала: «Неизвестная деталь — сначала выяснить, потом прикручивать».
Максим дописал снизу: «Особенно к чужому самолёту».
Соня подумала и поставила рядом галочку.