В раздевалке бассейна обнаружилось двадцать четыре левых тапка и всего три правых.
Я пересчитала дважды. Потом позвала администратора Марину Сергеевну.
— Это уже не потерянные вещи, — сказала она. — Это статистическая аномалия.
— Аномалия умеет пахнуть хлоркой?
— В нашем бассейне — почти всегда.
Утром проходили детские соревнования. В раздевалке побывали четыре команды, два тренера, судьи и человек сто родителей. К обеду все разъехались, а на нижней полке у сушилки осталась куча резиновой обуви. Причём почти вся — на левую ногу.
Марина Сергеевна уже собиралась написать в общий чат: «Уважаемые родители, проверьте комплектность обуви», но я попросила подождать.
— Если у нас двадцать четыре левых, значит где-то должны быть двадцать четыре правых.
— Логично.
— Иначе утром отсюда ушло два десятка детей, подпрыгивая на одной ноге.
Марина Сергеевна посмотрела на коридор.
— При нынешней дисциплине я бы ничего не исключала.
Я помогала в бассейне по субботам: выдавала бахилы, относила забытые бутылки в ящик находок и знала, где лежат запасные резинки для шкафчиков. Поэтому мне разрешили разобраться.
Первое открытие оказалось простым. Три правых тапка не подходили ни к одному левому. Один был с акулой, другой зелёный, третий взрослый сорок второго размера.
— Значит, это старые одиночки, — сказала я.
— Уже неделю лежат, — подтвердила Марина Сергеевна.
Я выложила новые тапки рядами. Синие отдельно, чёрные отдельно, полосатые отдельно. Но это не помогло. Пять пар были почти одинаковыми, только размеры разные.
Тут пришёл уборщик дядя Саша с тележкой.
— А, нашли вторую половину?
— Какую вторую половину?
Он остановился.
— Так я утром ещё коробку видел. Возле мужской раздевалки. Там одни правые были.
Мы замолчали.
— Где коробка? — спросила я.
— Я решил, что тренер собирает. Отнёс на стойку у малого бассейна.
На стойке коробки не было.
Зато там сидел инструктор Лёша и ел яблоко.
— Коробка? Конечно была. Я подумал, это тапки для проката, и отнёс в подсобку.
В подсобке стояли ласты, доски для плавания, надувной крокодил, три старых спасательных круга и пустая коробка.
— Великолепно, — сказала Марина Сергеевна.
Я заглянула внутрь. На дне лежала бумажка: «Правые. Не выбрасывать».
— Значит, существовали.
— Это уже обнадёживает.
Мы пошли искать человека, который опустошил коробку.
Им оказалась тренер Ирина Павловна.
— Я разложила их по шкафчикам, — объяснила она. — Думала, дети потеряли тапки утром. В каждом открытом шкафчике оставила по одному.
— По правому?
— Видимо, да.
— А шкафчики уже снова выдали посетителям.
Ирина Павловна медленно поставила кружку на стол.
— Тогда у нас есть занятие на ближайший час.
Мы прошли вдоль четырёх рядов шкафчиков. Большинство были заняты, и открывать их без хозяев никто не собирался. Пришлось ждать тех, кто выходил из воды.
Первым появился дедушка в шапочке с надписью «ДЕЛЬФИН».
— В моём шкафчике чужой тапок, — сообщил он ещё до того, как мы спросили. — Я его не трогал. Он выглядит подозрительно спортивно.
Тапок оказался правым, тёмно-синим, тридцать пятого размера.
Я нашла на полу его левую пару.
— Один!
— Не кричи так, — сказал дедушка. — Люди подумают, что я выиграл заплыв.
Через десять минут нашлось ещё четыре. Потом семь. Потом дело застопорилось.
Некоторые посетители уже ушли, прихватив свои вещи и не заметив чужой тапок на дне шкафчика. Несколько шкафчиков оказались пустыми. В одном лежал правый тапок и пакет гречки.
— Гречка чья? — спросила я.
— Не задавай вопросов, ответы на которые тебе не нужны, — сказала Марина Сергеевна.
К трём часам у нас было четырнадцать пар и десять левых одиночек.
Я уже собиралась предложить написать сообщение родителям, когда увидела на одном из тапков номер маркером: 18.
На другом было 7. На третьем — 23.
— Это не размеры, — сказала я.
Ирина Павловна сразу поняла.
— Номера шкафчиков. Утром тренеры подписывали обувь, чтобы дети не путали.
Мы перевернули все оставшиеся левые тапки. Девять были подписаны. Один — нет.
Теперь поиск стал проще. Не нужно было ждать всех подряд. Мы проверили, какие шкафчики с этими номерами сейчас заняты, и попросили их хозяев посмотреть внутрь.
Из девяти нужных правых нашлись восемь.
Оставался тапок без номера и один левый с надписью «ПЛАВАЙ БЫСТРО».
— А у правого, наверное, написано «ВЫТИРАЙСЯ НАСУХО», — предположила я.
Марина Сергеевна рассмеялась.
Последний правый обнаружился совсем не в шкафчике. Маленький мальчик тащил его по коридору на верёвочке.
— Это катер, — объяснил он.
— Разумеется, — сказала я. — А хозяин катера скоро будет здесь?
Мальчик показал на папу.
Папа побледнел.
— Я думал, это наш.
— У вас тоже один тапок?
— Теперь, кажется, три.
Выяснилось, что утром их семья забрала из шкафчика чужой правый тапок, а свой оставила. Потом мальчик превратил чужой в катер. Собственный правый тапок лежал у них в сумке.
Через пять минут все двадцать четыре пары стояли на стойке.
Марина Сергеевна сфотографировала их и всё-таки написала в общий чат, только текст получился другой:
«Уважаемые родители. После соревнований восстановлены двадцать четыре пары тапок. Если ваш ребёнок вернулся домой в разной обуви, это поправимо. Если в одинаковой — тоже лучше проверить».
Ответы посыпались сразу.
Одна мама написала: «Спасибо! Мы как раз нашли дома два правых».
Марина Сергеевна медленно повернула телефон ко мне.
— Соня.
— Что?
— У нас новая статистическая аномалия.
Я посмотрела на аккуратный ряд из сорока восьми тапок и поняла, что рабочий день ещё не закончился.