— Я отказываюсь выходить на сцену в брюках с хвостом, — сказал Глеб.
— А я отказываюсь быть адмиралом с крыльями, — ответила Соня.
До начала детского спектакля оставалось сорок минут. В костюмерной районного театра висели плащи, камзолы, юбки, жилеты, короны и одна очень убедительная репа. Соня помогала тёте Марине раскладывать костюмы по гримёрным, а её младший брат Глеб носил карточки с именами актёров.
Утром в театре меняли трубы. Рабочие накрыли стойки плёнкой, потом всё открыли, но влажные бирки на вешалках размокли. Чернила расплылись, а часть карточек упала на пол. Кто-то собрал их и повесил обратно, ориентируясь, видимо, по настроению.
Поэтому капитану досталась жилетка почтальона, лесному духу — белый фартук, а королевскому советнику — зелёные лапы.
— Костюмы объявили забастовку, — решил Глеб. — Требуют новых условий хранения.
— Костюмы ничего не требуют, — сказала тётя Марина, выглядывая из-за стойки. — Это я требую тишины и двадцать дополнительных рук.
Дополнительных рук не было. Были только Сонины две, Глебовы две и ещё две у бутафора Семёна Петровича, но он приклеивал отвалившийся нос дракону и свои руки не выдавал.
Соня посмотрела на длинный ряд вешалок.
— Если искать по именам, мы не успеем. Надо искать по спектаклю и сценам.
На стене висел лист с перечнем персонажей. В первом действии появлялись капитан, два матроса, хозяйка гостиницы и говорящая чайка. Во втором — советник, стражники и лесной дух. В финале все встречались на площади.
— Начнём с тех, кто выходит первым, — решила Соня.
Глеб снял зелёные лапы с советника.
— Чайка?
— У чайки серые крылья.
— Лесной дух?
— У него сапоги с корой.
— Тогда это куст.
Куста в списке не было.
Они нашли капитанский китель по золотой тесьме и следу от старой нашивки на плече. Матросские рубахи отличались размером. Фартук хозяйки гостиницы имел потайной карман для огромного ключа, который она по сюжету всё время теряла.
— Три готовы, — сказал Глеб. — Осталась чайка.
Серая пара крыльев обнаружилась на манекене с надписью «Не трогать. Сохнет». Одно крыло было свежее другого.
— Я его утром подкрасил, — сообщил Семён Петрович. — Через пять минут можно надевать. Через четыре — тоже можно, но актриса будет прилипать к декорациям.
Глеб поставил рядом табурет и стал считать минуты вслух. На второй минуте его попросили считать про себя.
В коридоре раздался звонок помощника режиссёра:
— Первый состав — на проверку костюмов!
В костюмерную вошли капитан, матросы и хозяйка гостиницы. За ними появилась чайка в спортивном костюме.
— Моих крыльев нет, — сказала она.
— Есть, но они соблюдают технологическую паузу, — ответил Глеб.
Соня выдала остальным найденные вещи. Капитан надел китель и не смог застегнуть нижнюю пуговицу.
— Это не мой.
— Тесьма капитанская, — возразила Соня.
— Капитанских кителя два. Я во втором составе.
Вот о чём они не подумали. У некоторых ролей было по два исполнителя, а костюмы различались только размером и маленькими метками на внутреннем шве.
Соня нашла в шкафу старый журнал костюмерной. Там были записаны мерки актёров и номера комплектов. Но номера на бирках расплылись.
— Можно измерить, — предложил Глеб.
Ленты-сантиметра на месте не оказалось. Им утром перевязывали свёрнутый ковёр, и ковёр уже унесли в реквизиторскую.
Глеб приложил к кителю карточку из плотного картона.
— Карточка ровно двадцать сантиметров. Можно мерить ею.
— Грудь кителя карточками мерить неудобно.
— Зато смешно.
Они измерили ширину по спинке. Один китель оказался на две карточки и три пальца, другой — на две карточки и один палец. В журнале размеры тоже различались на несколько сантиметров. Капитан получил свой комплект.
Дальше работа пошла быстрее. Соня читала журнал и проверяла детали. Глеб раскладывал вещи по сценам и прикреплял новые карточки не к вешалкам, а к большим цветным кольцам: синие — первое действие, зелёные — второе, красные — финал.
Проблема возникла с королевским советником. Его длинный бордовый плащ исчез.
— Он не мог уйти далеко, — сказал Глеб. — У него подол до пола.
Они проверили все стойки, корзину для ремонта и даже дракона. Плаща не было. Зато возле двери лежала бордовая нитка. Потом ещё одна нашлась в коридоре. Нитки вели к сцене.
За кулисами рабочий подвешивал большой занавес для финала. Занавес был удивительно узким, зато сбоку у него торчал воротник.
— Это плащ, — сказала Соня.
— Очень властный занавес, — уточнил Глеб.
Рабочий смутился. Плащ лежал на спинке стула поверх сложенной ткани, и в полумраке его приняли за часть декорации. Советник получил костюм, а финальная площадь — настоящий занавес.
Оставалось зелёное нечто с лапами. Глеб надел его поверх одежды. Лапы доходили ему до колен, на спине болтался ряд мягких листьев, а из капюшона торчали две ветки.
— Куст, — уверенно повторил он.
Тётя Марина перелистала журнал.
— В пьесе был куст в прошлогодней постановке. Его вычеркнули после того, как он два раза опоздал на выход.
— Как куст может опоздать?
— Его играл Семён Петрович.
Бутафор высунулся из-за дракона.
— Я не опоздал. Меня поставили не у той кулисы.
Из зала позвали всех на начало. Чайкино крыло высохло, актёры были одеты, карточки висели на цветных кольцах. Тётя Марина быстро проверила первый ряд и закрыла костюмерную.
Глеб уже снимал зелёные лапы, когда помощник режиссёра прибежал обратно.
— У нас пусто слева от гостиницы. Нужен кто-нибудь зелёный, чтобы закрыть прожектор.
Все посмотрели на Глеба.
— Костюмы прекратили забастовку, — сказал он. — Но выдвинули своего представителя.
В первом действии возле гостиницы появился неподвижный куст. Он стоял образцово, пока хозяйка не потеряла огромный ключ и не сунула его в зелёные листья. Куст вздрогнул, но выдержал.
После спектакля режиссёр сказал, что находка получилась удачной и куст останется в постановке. Семён Петрович потребовал записать в журнал точное место выхода. Соня добавила новую строку, а Глеб нарисовал рядом зелёное кольцо.
На следующий день тётя Марина заказала влагостойкие бирки. Для куста сделали отдельную вешалку. На ней крупно написали: «Глеб. Первое действие. Слева от гостиницы».
Ни один костюм больше не перепутали. Только огромный ключ ещё неделю находили то в фартуке, то в бороде советника, то в кармане капитана. Но это уже было строго по пьесе.