Пик жил под крышей старого почтамта и считал её лучшей крышей в городе.
Зимой она держала снег. Летом давала тень. Весной в желобах собирались такие круглые капли, что Пик мог пить, не спускаясь к фонтану. А ещё крыша умела петь.
Не всегда. Только перед дождём.
Сначала где-то над башенкой возникал низкий гул: у-у-ум. Потом тонкая жестяная планка у слухового окна отвечала: динь. Если ветер усиливался, по длинному скату проходила дрожь, будто кто-то провёл пальцем по огромной струне.
Пик давно заметил: когда крыша запела, пора искать сухое место.
Другие воробьи ему не верили.
— Дождь узнают по тучам, — говорила Чика.
— Или по запаху, — добавлял старый Фыр.
— Или когда уже мокро, — сказал однажды молодой воробей Шустрик, после чего все согласились, что этот способ самый надёжный и самый бесполезный.
Пик не спорил. Он просто слушал.
В августе на почтамт пришли рабочие. Они подняли на крышу блестящие прямоугольные панели и стали закреплять их рядами на металлических рамах.
Пик наблюдал из-за трубы.
— Новая черепица, — решила Чика.
— Слишком гладкая.
— Значит, богатая черепица.
Один рабочий сказал другому:
— Солнечные панели дадут часть электричества для здания.
Пик не знал, что такое электричество, но понял главное: прямоугольники будут лежать на его крыше долго.
Через три дня монтаж закончили. Панели смотрели на юг и отражали небо. Под ними остались узкие тёмные пространства, куда воробьям очень хотелось забраться.
Но рабочие закрыли края сеткой.
— Правильно, — сказал Фыр. — Иначе вы бы там устроили общежитие.
— А что плохого в общежитии? — спросил Шустрик.
— В общежитии из двадцати воробьёв? Всё.
Пик заметил другое. Крыша перестала петь по-старому.
Перед первым дождём она загудела раньше и громче. Ветер проходил под панелями, и каждая рама добавляла свой звук. Получалось: у-у-ум, р-р-р, тик-тик-тик.
— Видите! — обрадовался Пик. — Теперь она даже лучше предупреждает.
Но дождя не было.
Тучи прошли мимо.
На следующий день крыша снова загудела. Пик спрятался под карнизом и просидел там целый час. Небо оставалось голубым.
— Отличный прогноз, — сказала Чика. — Особенно для тех, кто любит сидеть без причины.
На третий день Пик услышал сильный гул и решил не обращать внимания.
Через десять минут начался ливень.
Он едва успел нырнуть под башенку.
Пик обиделся на крышу.
Раньше всё было понятно. Один звук — одно последствие. Теперь она гудела и в дождь, и без дождя.
Несколько дней он наблюдал.
Когда ветер дул с реки, панели гудели почти всегда. Когда воздух был тихий, крыша молчала, даже если над городом собирались серые облака. Значит, гул говорил о ветре, а не о дожде.
Пик уже собирался забыть старое правило, но однажды услышал другой звук.
Тик.
Тик-тик.
Будто по панели прыгала маленькая сухая горошина.
Пик взлетел выше. Никаких капель не было.
Тик.
Звук повторился у края второго ряда.
Он сел рядом и увидел, что тонкий металлический провод, которым рабочие закрепили табличку с номером панели, слегка касался рамы. Ветер качал его — тик. Но это было не то. Через несколько секунд раздался ещё один звук, гораздо тише: цок.
Пик повернул голову.
На гладкой поверхности панели лежала круглая капля.
Одна.
Небо над почтамтом оставалось светлым.
Потом появилась вторая капля.
Они были слишком редкими для дождя.
Пик перелетел на конёк. С запада над крышами тянулась серая полоса. Ветер нёс впереди ливня отдельные капли, почти невидимые снизу. На старой тёмной крыше они пропадали без звука, а на новых панелях щёлкали отчётливо.
Пик оживился.
— Чика! Сюда!
— Если опять прогноз, я занята.
— Просто послушай.
Чика прилетела и села рядом.
Цок.
Через несколько секунд — ещё один.
— Что это?
— Дождь, который ещё не дошёл.
— Но мы уже на крыше.
— До двора не дошёл.
Они стали ждать. Через две минуты на панелях зашуршали десятки капель. Потом дождь накрыл площадь.
— Неплохо, — признала Чика.
— Я же говорил, крыша предупреждает.
— Теперь предупреждают панели.
Пик задумался. Ему не нравилось, что его любимая крыша будто потеряла способность. Потом он решил, что спорить о том, кто именно предупреждает — крыша, панели или капли, — занятие скорее для голубей. Важно было научиться слышать новый звук.
Он проверял его ещё неделю.
Иногда первые капли появлялись всего за полминуты до ливня. Иногда — за пять минут. При слабом дожде ничего не получалось: вода начинала падать сразу над всем кварталом. Но если сильный ливень шёл на город с запада вместе с ветром, отдельные капли часто прилетали раньше основной стены дождя.
Пик перестал объявлять прогноз после любого гула.
Теперь он ждал сразу двух признаков: западного ветра и редкого сухого «цок» по панелям.
— Слишком сложно, — сказал Шустрик.
— Можешь пользоваться своим способом.
— Каким?
— Когда уже мокро.
Шустрик подумал и решил учиться.
Скоро умение пригодилось не только воробьям.
На площади перед почтамтом продавщица мороженого каждый день выставляла небольшой складной зонт и доску с ценами. Она заметила странность: за несколько минут до сильного дождя целая стайка воробьёв вдруг исчезала с крыши.
Однажды Пик услышал знакомое: цок. Потом ещё два раза.
Он свистнул, и воробьи дружно ушли под карниз.
Продавщица подняла голову.
— Опять все спрятались?
Она посмотрела на небо. Над площадью светило солнце, но с запада уже надвигалась тёмная полоса.
Женщина сложила доску, закрыла контейнеры с вафельными стаканчиками и подтянула зонт.
Через три минуты хлынул дождь.
После этого она стала поглядывать не только на телефон с прогнозом, но и на крышу.
— Наши метеорологи ушли, — говорила она соседу-продавцу, если воробьи скрывались под карнизом.
Пик не знал слова «метеоролог». Судя по тону, это было что-то почётное.
Осенью рабочие вернулись проверить крепления панелей. Один из них поднялся к башенке и заметил тонкую проволоку, которая стучала о раму.
— Вот откуда этот звон, — сказал он и закрепил её пластиковым хомутом.
Пик встревожился.
Если исчезнет «тик», не исчезнет ли и «цок»?
Он дождался следующего ветреного дня.
Крыша загудела. Проволока больше не стучала.
Пик сидел на коньке и слушал.
Цок.
Отдельная капля легла на панель.
Цок.
Ещё одна.
Пик свистнул. Чика первой нырнула под карниз, Шустрик — за ней. Фыр спустился последним, делая вид, что и без всяких сигналов собирался именно туда.
На площади продавщица мороженого посмотрела наверх и начала складывать доску.
Пик устроился под сухой балкой. Через минуту дождь забарабанил по панелям уже сплошным шумом.
Крыша пела совсем не так, как раньше.
Но Пик наконец перестал ждать старую песню.