— У нас в кружеве поселился улиточный рог, — сказала тётя Зоя и положила на стол старый лист с точками.
В мастерской все знали: если тётя Зоя говорит про улиточный рог, никакой улитки поблизости нет. Скорее всего, где-то перепутана нитка, булавка стоит не там или узор решил сделать лишний поворот.
Аня придвинулась ближе.
На листе был нарисован узор для кружева: ряды точек, тонкие линии и маленькие дуги. Такой лист называли сколком. Его подкладывали под валик, в точки втыкали булавки, а между ними переплетали нити, намотанные на деревянные коклюшки. Стоило постучать двумя коклюшками друг о друга — и мастерская сразу становилась похожа на комнату, где кто-то очень тихо собирает дождь из дерева.
Сколок был старый. В середине листа расплылось бурое пятно. Как раз там одна линия исчезала, а через три сантиметра появлялась снова.
— И что теперь? — спросила Аня.
— Теперь у нас две возможности, — ответила тётя Зоя. — Первая: уверенно придумать, как было.
— А вторая?
— Не уверенно придумать, а проверить.
На соседнем столе лежала почти законченная кружевная полоса. Её делали для городской выставки старых ремёсел. Весь рисунок повторялся: листик, маленькое окошко, две косые дорожки, снова листик. Но возле пятна нити начинали вести себя странно. Один листик получался шире других, а дорожка будто пыталась уйти вниз.
Аня уже два месяца училась плести и считала, что умеет узнавать момент, когда коклюшки «просят» перестановки. Тётя Зоя считала иначе.
— Коклюшки ничего не просят, — говорила она. — У них нет рта. Это ты торопишься.
Сегодня спорить было некогда. Выставку открывали завтра.
Аня сняла со стойки четыре свободные коклюшки и намотала на них дешёвую учебную нить.
— Я попробую на образце.
— Вот это уже разговор.
Они не стали распускать большое кружево. Рядом закрепили маленький валик и прикололи копию неповреждённой части сколка. Аня проплела один листик, потом окошко, потом две дорожки.
На повторе она остановилась.
— Смотрите. Перед пятном тут четыре пары нитей. А после пятна — тоже четыре.
— Это хорошо, но недостаточно.
— Почему? Число совпадает.
Тётя Зоя подняла одну коклюшку.
— Если четыре человека вошли в автобус и четыре вышли, это ещё не доказывает, что вышли те же самые.
Аня фыркнула.
— Значит, надо понять, какие пары куда идут.
Она взяла цветные нитки — красную, синюю, зелёную и жёлтую. На выставочном кружеве никаких цветов не было, зато на учебном образце они сразу показывали путь каждой пары.
Первый вариант выглядел убедительно ровно до того момента, когда синяя нить внезапно оказалась на краю.
— Улиточный рог, — заметила тётя Зоя.
— Уже вижу.
Во втором варианте край сохранился, но зелёная пара дважды перекрестилась с красной. Получился плотный бугорок.
— Картофель, — сказала тётя Зоя.
— Почему картофель?
— Потому что рог уже был.
Аня засмеялась и распустила пять сантиметров.
К обеду на столе лежали три неудачных образца. Первый уводил узор в сторону, второй делал бугорок, третий выглядел красиво, но требовал лишней пары нитей, которой в настоящем кружеве не было.
— Может, на старом листе ошибка? — спросила Аня.
— Может. Но если мы объявим ошибкой всё, чего не понимаем, работать станет удивительно легко.
Они разложили сколок целиком. Аня отошла на два шага. Вблизи пятно закрывало только несколько линий. Издалека было видно другое: рисунок повторялся не через один листик, как она думала, а через два. Второй листик всегда был чуть уже первого, а две косые дорожки менялись местами.
— Тётя Зоя!
— Я пока не оглохла.
— Здесь не один повтор. Здесь два разных, и они идут по очереди.
Тётя Зоя подошла.
Аня приложила прозрачную кальку к целому участку слева, обвела две последовательные части узора и передвинула кальку к пятну. Линии до пятна совпали. Линии после пятна — тоже.
Почти.
Одна дуга не сошлась на толщину карандашной черты.
— Ну вот, — сказала Аня. — Почти правильно.
— «Почти» в кружеве удобно тем, что через двадцать сантиметров превращается в «совсем».
Они снова проверили. На этот раз Аня заметила, что сколок был приколот немного косо. Бумага за десятки лет растянулась, один край стал волнистым.
Тётя Зоя достала из шкафа прозрачную линейку.
— Бумага старая, а узор строили по размерам. Не растягивай кальку вслед за бумагой. Смотри на расстояния между булавками.
Они измерили соседние повторяющиеся участки. Две точки действительно должны были стоять чуть ближе друг к другу.
Аня перенесла их на новый чистый лист, проколола отверстия иглой и снова взялась за цветные нитки.
Красная пара ушла в край. Синяя сделала половину листика. Зелёная пересекла её один раз, жёлтая вернулась в дорожку. На следующем повторе роли поменялись.
Никаких рогов. Никакой картошки.
— Не радуйся раньше времени, — сказала тётя Зоя.
— Я не радуюсь. Я просто очень быстро дышу.
Они проплели ещё два полных повторения. Ширина не изменилась ни на миллиметр. Край оставался прямым. Все четыре пары к концу второго повторения возвращались на те же места, с которых начинали.
Только тогда тётя Зоя кивнула.
Большое кружево пришлось распустить до пятна. Это заняло почти час. Ане было жалко ровных сантиметров, сделанных вчера, но после цветного образца она уже видела, где ошиблась: приняла половину большого повторения за целый.
К вечеру коклюшки стучали быстро и ровно. На новом сколке повреждённое место было восстановлено тонкой чёрной линией, а рядом тётя Зоя написала дату и коротко отметила, по каким повторениям его восстановили.
— Зачем дата? — спросила Аня. — Мы же уверены.
— Именно поэтому. Через тридцать лет кто-нибудь должен знать, что эта линия не чудом проступила из пятна.
На следующий день кружевную полосу повесили в стеклянной витрине. Рядом тётя Зоя неожиданно положила три цветных неудачных образца.
— Зачем картофель на выставке? — возмутилась Аня.
— Это не картофель. Это документ о ходе научной мысли.
— Вы вчера называли его картофелем.
— Наука развивается.
Посетители дольше всего разглядывали именно образцы. Один мальчик нашёл синий край в первом, зелёный бугорок во втором и спросил, зачем вообще показывать ошибки.
Аня уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь очень умное. Потом посмотрела на старый сколок с пятном.
— Потому что по готовому кружеву кажется, будто всё сразу было понятно, — сказала она. — А тут видно, где мы проверяли.
Вечером витрину закрыли. Тётя Зоя собрала коклюшки в коробку и заметила:
— Между прочим, улиточный рог мы так и не нашли.
Аня показала на первый цветной образец.
— Как не нашли? Вот он. Красный, с синим хвостом.
И в мастерской опять застучали деревянные коклюшки: завтра начинали новый узор, уже без пятен — по крайней мере, пока.