Я нашла его утром, когда вода ещё была серой, а берег пах мокрой травой.
Камень плыл.
Сначала я решила, что это кусок коры. Потом подплыла ближе и ткнула его носом. Он был шершавый, холодный и совершенно точно каменный.
Я нырнула под него, посмотрела снизу и снова вынырнула. Никакой ветки, никакого пузыря, никакой хитрости. Камень лежал на воде и медленно ехал по течению к старой иве.
Я поплыла рядом.
У нас в реке многое умеет плавать. Щепки. Листья. Пустые скорлупки. Иногда яблоки, если выше по течению дети устраивают пикник. Но камни обычно выбирают дно и не спорят с ним.
Этот спорил.
Возле корней ивы течение заворачивало в маленький круг. Там всегда собирались жёлтые листья и тонкие веточки. Камень тоже завернул, покрутился и остановился у корня.
Я достала его лапами.
Он был лёгкий. Не как настоящий речной камень, который приходится тащить двумя лапами и всё равно роняешь. Этот я могла держать перед собой.
На серой поверхности были дырочки. Много маленьких дырочек, будто кто-то взял камень и выдул из него сотню пузырей.
Я лизнула его.
Невкусно.
Потом погрызла краешек.
Тоже невкусно.
На противоположном берегу зашуршали шаги.
— Здесь где-то был! — сказал мальчишеский голос.
— Я тебе говорила, коробку надо было закрыть, — ответила девочка.
Я прижалась к корню ивы.
Двое детей вышли к воде. С ними была женщина в светлой куртке и с большим рюкзаком.
— Что именно упало? — спросила она.
— Пемза, — сказал мальчик. — Та, которая плавала.
Я подняла голову.
Пемза.
Так вот как называется камень, который не знает, что камни должны тонуть.
Девочка присела у воды.
— Он мог далеко уйти?
Женщина посмотрела на течение.
— Лёгкий кусок — вполне. Внутри у пемзы много пустых ячеек. Когда лава быстро остывает, пузырьки газа остаются в камне. Поэтому некоторые куски получаются легче воды.
Я не знала, что такое лава. Но про пустые ячейки поняла сразу. Они были у меня перед носом.
Мальчик пошёл вниз по берегу.
— Серый, размером с булочку!
Булочки я видела. Этот камень был меньше хорошей булочки и гораздо хуже пах.
Я снова опустила его в воду.
Пемза качнулась и поплыла.
Теперь мне хотелось проверить, что она умеет.
Я толкнула её против течения. Она вернулась.
Поднырнула и подбросила снизу. Пемза выскочила из воды, шлёпнулась и опять осталась наверху.
Я прижала её лапой. Вода закрыла серую поверхность. От дырочек поднялись крошечные пузырьки. Когда я отпустила, камень медленно всплыл.
Вот это было интересно.
Дети ушли дальше.
Я поплыла за ними, толкая пемзу носом.
Делать это на прямой воде было легко. Но возле упавшей ветки течение раздваивалось. Одна струя шла к берегу, другая — к середине реки.
Пемза выбрала середину.
Я бросилась за ней.
Камень покрутился на волне и ушёл быстрее. Я догнала его только у тёмного бревна, которое торчало из воды.
Там течение било в бок.
Я толкнула пемзу к берегу. Она отскочила.
Толкнула ещё раз.
Снова отскочила.
Тогда я перестала с ней спорить и поплыла чуть ниже. За корягой была тихая вода. Всё, что попадало туда, замедлялось.
Я обогнула бревно, встала в этой тихой полосе и дождалась.
Пемза сама приплыла ко мне.
Иногда река быстрее объясняет, куда надо встать.
Я повела камень дальше по тихим местам: за корнями, вдоль травы, между двумя выступающими из воды плитами.
Люди шли по берегу почти рядом.
— Может, уже утонула? — спросил мальчик.
— Если сильно намокла, могла набрать воду в поры, — сказала женщина. — Но чаще пемза держится долго.
Я фыркнула.
Очень долго.
Возле песчаной косы течение стало мелким. Я толкнула камень на песок.
Он остановился в десяти шагах от детей.
Девочка увидела первой.
— Вот он!
Мальчик побежал к воде.
Я уже отплыла к камышам, но не нырнула. Хотелось посмотреть, что они сделают.
Он поднял пемзу обеими руками.
— Точно наш! Тут край отколотый.
Женщина вытерла камень салфеткой и положила в пластиковую коробку.
На крышке лежала бумажка с нарисованными кружками.
— Теперь защёлкни оба замка, — сказала она.
Мальчик защёлкнул.
Потом ещё раз проверил.
— А выдры камни таскают? — спросила девочка.
— Иногда играют с тем, что находят. Но я не знаю, кто вытащил этот на косу.
Я сидела в камышах и чесала шею задней лапой.
Мне тоже было неизвестно, кто именно это сделал.
Дети ушли вверх по тропе.
Я вернулась к иве.
В круглом затишье у корней плавали три листа и кусочек светлой коры. Я толкнула кору носом. Она послушно поплыла.
Обычная вещь.
К вечеру вода стала золотой. Я лежала на плоском тёплом камне у берега и смотрела, как рядом проходят листья.
Ни один из настоящих речных камней никуда не собирался.
Это было приятно. После утра, когда один из них вдруг решил путешествовать, от камней хотелось хоть немного постоянства.