В деревне Липовке было два колодца. Один стоял у магазина и был самый обыкновенный: ведро, цепь, скрипучая крышка. Второй находился за старой школой и был закрыт тяжёлым деревянным щитом.
Про второй колодец бабушка говорила:
— Он отвечает только тем, кто умеет дождаться ответа.
Костя, конечно, решил проверить это сразу.
— Эй! — крикнул он в щель между досками.
Ничего.
— Видишь, — сказала Таня. — Не отвечает.
— Я недостаточно важный вопрос задал.
— Ты вообще вопроса не задал.
На следующий день дед Семён снял щит. Он хотел проверить кладку перед осенними дождями. Колодцем давно не пользовались для воды, но под ним проходила старая каменная водосборная шахта: когда-то туда стекала вода с холма, чтобы не размывать школьный двор.
Дед привязал фонарь к верёвке и медленно опустил его вниз. В глубине блеснула вода.
— Стенки целы, — сказал он. — А вот с отводом что-то неясно. После ливня здесь вода стоит дольше, чем раньше.
Таня вспомнила бабушкины слова.
— Может, надо спросить колодец?
Костя прыснул.
— Спроси, куда у него вода делась.
Таня наклонилась над каменным кругом.
— Куда у тебя вода уходит?
Из глубины пришло тихое: «ходит... ходит...»
Костя перестал смеяться.
— Ого. Он повторяет последнее слово.
— Эхо, — сказал дед. — Звук отражается от стенок. Но тут эхо странное. Раньше было короче.
Он хлопнул в ладоши. Сначала вернулся один хлопок, почти сразу. Потом второй — слабее и заметно позже.
Дед нахмурился.
— Вот это уже интересно.
Костя немедленно объявил, что внизу есть вторая комната. Таня сказала, что под школой, скорее всего, живёт очень медленный хлопальщик. Дед не поддержал ни одну версию.
Он достал из сарая длинную рулетку, но измерять глубину водой запретил.
— Мы туда не лезем и ничего не бросаем. Можно слушать сверху.
Они стали хлопать в разных местах вокруг колодца. У северной стороны второй отклик был едва слышен. У южной — яснее.
— Значит, там пустота? — спросила Таня.
— Возможно, боковой ход. Звук уходит туда, отражается дальше и возвращается позже.
В старой школе теперь был сельский клуб. На стене в подсобке висел план здания, нарисованный ещё до войны. Костя первым нашёл на нём тонкую пунктирную линию от колодца вниз по склону.
— Вот вторая комната!
— Это не комната, — сказала Таня. — Тут написано «галерея».
Дед объяснил, что галереей называли узкий каменный канал. По нему лишняя вода уходила от колодца к оврагу.
На плане канал поворачивал под старой липой.
Все трое пошли к липе. Земля там выглядела ровно, только после вчерашнего дождя трава оставалась мокрой узкой полосой.
Костя присел.
— Под ней вода?
Таня приложила ладонь к земле.
— Рукой ты подземную воду не услышишь.
— А вдруг.
Дед принёс металлический щуп — длинный тонкий прут с ручкой. Им можно было осторожно проверять грунт, не раскапывая полдвора. В нескольких местах прут входил неглубоко и упирался в камень. В одном месте провалился чуть дальше.
— Здесь верх канала просел, — сказал дед. — Самим копать не будем. Позовём тех, кто умеет.
Перед приездом рабочих Таня предложила проверить ещё одну вещь. Она поставила телефон деда на табуретку рядом с колодцем и записала несколько хлопков. На экране звуковой записи каждый хлопок выглядел как высокий зубец, а за ним шёл второй, маленький.
— Если второй приходит позже, когда мы стоим с этой стороны, значит, звук действительно проходит более длинный путь, — сказала она.
Костя обошёл колодец и сделал ещё три записи. Он относился к хлопкам очень серьёзно и каждый раз требовал полной тишины от воробьёв.
На южной стороне промежуток между двумя зубцами получился заметно больше.
— Вот твоя вторая комната, — сказала Таня.
— Галерея, — поправил Костя. — Я уже образованный.
Дед посмотрел записи и кивнул:
— Доказательством для ремонта это не будет, но место мы выбрали разумно. Теперь пусть специалисты открывают грунт.
Косте особенно понравилось, что колодец можно было исследовать, не спускаясь внутрь. До этого он считал настоящим исследованием только такое, после которого брюки обязательно приходится стирать.
К обеду приехали двое рабочих из районной службы. Они огородили место, сняли дёрн и открыли верх старой каменной галереи. Внутри обнаружились корни липы, листья и куски земли. Проход не был наглухо забит, но вода уходила через него медленно.
— Вот и ваш поздний ответ, — сказал мастер.
Костя посмотрел на Таню.
— Получается, колодец правда отвечал. Только не словами.
— Хлопками, — сказала Таня.
Рабочие очистили участок и поставили сверху новую прочную плиту. После следующего дождя дед снова открыл колодец. Вода стояла ниже.
Костя хлопнул.
Первое эхо вернулось быстро. Второе тоже было, но почти сливалось с первым.
— Он теперь отвечает быстрее, — сказал Костя.
— Потому что боковой ход свободнее, — напомнила Таня.
— Я знаю. Но звучит хуже.
Вечером бабушка позвала их ужинать и спросила, разобрались ли они с разговорчивым колодцем.
— Разобрались, — сказал Костя. — У него был засор в галерее.
Бабушка совершенно не удивилась.
— Ну вот. А я что говорила? Надо уметь дождаться ответа.
— Бабушка, ты знала про эхо?
— Я здесь выросла.
— И про галерею?
— Конечно.
Костя возмутился:
— Почему сразу не сказала?
Бабушка поставила на стол миску с картошкой.
— Потому что тогда вы бы узнали про галерею. А теперь вы узнали ещё и про колодец.
На следующее утро Костя снова пришёл к старой школе. Таня застала его у закрытого щита.
— Что делаешь?
— Ничего. Жду.
— Чего?
Костя постучал костяшкой по доске. Из-под щита, очень тихо, пришёл короткий ответ.
— Вот этого.