В нашем посёлке был старый колодец с железной крышей. Воду из него уже почти не брали: у всех давно были насосы и краны. Но колодец не засыпали, потому что возле него сходились три дорожки, стояла лавка, а летом там всегда было прохладнее.
Однажды Варя наклонилась над деревянным бортиком и сказала:
— Эй!
Из глубины ответило:
— Эй... левее.
Варя выпрямилась так быстро, что ударилась макушкой о край крыши.
— Кто там?
— Там... не там.
Она оглянулась. На дорожке никого. За смородиновым кустом тоже. Только соседский кот Чип сидел на пеньке и смотрел так, будто уже всё понял, но объяснять не собирался.
Варя позвала дедушку. Дедушка пришёл с отвёрткой, потому что считал: если случилось что-нибудь непонятное, сначала надо взять отвёртку, а уже потом удивляться.
— Колодец разговаривает, — сказала Варя.
— Хорошо, что не просит денег, — ответил дедушка. — Показывай.
Варя снова наклонилась:
— Эй!
— Эй... левее.
Дедушка нахмурился. Потом крикнул:
— Раз, два, три!
Снизу вернулось:
— Два... три... правее.
— Это уже интереснее, — сказал дедушка.
Он снял с гвоздя старое ведро и опустил его на верёвке. Ведро дошло до воды, плеснуло и качнулось. Тогда из глубины донёсся короткий металлический стук.
— Там что-то есть? — спросила Варя.
— Там всегда что-то есть. Вопрос — где именно.
Колодец был неглубокий, метров восемь, но спускаться в него никто, конечно, не собирался. Дедушка принёс фонарь на длинном проводе. Варя держала катушку, он опускал лампу. Свет скользнул по кирпичной стене, по зелёному мху, по блестящей воде.
На пятом метре Варя увидела сбоку тёмное отверстие.
— Стой! Там дырка.
— Не дырка, а ниша. Или старый боковой ход.
Дедушка посветил туда. Луч ушёл в темноту и исчез.
— Значит, голос может уходить в сторону, — сказала Варя.
— Может. А может и возвращаться оттуда.
На следующий день они устроили опыт. Варя встала у колодца, дедушка — у старой дренажной трубы за баней, в двадцати шагах. Эта труба торчала из земли почти горизонтально и когда-то отводила дождевую воду.
— Готова? — крикнул дедушка.
— Готова!
Он хлопнул в ладоши возле трубы.
Через мгновение из колодца пришло:
— Хлоп!
Варя подпрыгнула.
— Значит, соединены!
— Возможно. Но не радуйся раньше измерений.
Они взяли рулетку и длинный моток верёвки. Дедушка опустил в трубу гайку на нитке, Варя слушала у колодца. Когда гайка стукнула по стенке, звук снова появился снизу.
Потом Варя заметила странность. Если она говорила прямо в колодец, эхо возвращало её слова почти без изменений. Но если дедушка говорил в трубу, часть звука приходила позже и будто сдвигалась: конец фразы был слышнее начала.
— Поэтому «эй» превращалось в «эй, левее»? — спросила она.
— Нет. Само по себе эхо новых слов не придумывает.
Вот тут загадка стала настоящей.
Варя весь вечер перебирала варианты. Может, кто-то прячется в боковом ходе? Но человек не мог бы сидеть там несколько дней. Может, рядом есть ещё одна труба? Может, кто-то слышит разговор и шутит?
Утром она пришла к колодцу одна и ничего не сказала. Просто слушала.
Сначала капала вода. Потом проехал велосипед. Потом из глубины донеслось очень тихое:
— ...левее... ещё... левее...
Варя не наклонялась. Она пошла на звук вокруг колодца. Слева стоял сарай дяди Саши, за ним — теплица, а ещё дальше строительная площадка, где двое рабочих меняли забор.
Один из них говорил:
— Левее! Ещё левее! Вот так держи!
Варя замерла.
Она побежала к дедушке.
— Колодец не придумывает слова! Он ворует чужие!
— Громкое обвинение для колодца.
Они снова проверили трубу. Дедушка пошёл к стройке, а Варя осталась слушать. Когда он встал возле канавы, проходившей вдоль забора, и сказал обычным голосом: «Синяя кружка стоит на столе», колодец через секунду прошептал:
— ...кружка... на столе.
Теперь всё сложилось. Старая дренажная система состояла не из одной трубы. Под землёй шёл целый ряд кирпичных каналов. Когда-то они отводили воду с улицы к оврагу. Часть каналов давно засыпали, часть обрушилась, а один сохранился между колодцем и канавой у стройки. Узкий ход работал почти как длинная разговорная трубка: некоторые звуки проходили по нему неожиданно далеко.
Но оставался вопрос: почему первый ответ получился именно «эй, левее»?
Варя восстановила утро по минутам. Когда она крикнула «эй», рабочие за забором как раз двигали тяжёлую секцию. Один из них несколько раз сказал «левее». Её собственное эхо вернулось сразу, чужое слово — чуть позже. Вместе они прозвучали как ответ.
— Значит, я разговаривала сразу с собой и с дядей за два участка отсюда, — сказала Варя.
— А он даже не знал, что участвует в беседе.
Дедушка нарисовал на листе схему: колодец, боковая ниша, старая труба, канава, забор. Варя добавила кота Чипа, хотя к гидротехнике он отношения не имел.
Через неделю рабочие закончили забор и засыпали канаву щебнем. Голоса из колодца почти исчезли. Теперь он отвечал обычным эхом.
Варя иногда всё равно подходила к нему и говорила:
— Эй!
— Эй... — отвечала глубина.
Однажды вслед за эхом очень далеко и еле слышно донеслось:
— Правее!
Варя посмотрела на дедушку.
— Проверять будем?
Дедушка уже шёл к сараю за отвёрткой.