Утром над метеостанцией не было ни одного облака, зато одно уже лежало в прозрачном ящике на столе.
Оно было маленькое, плоское и очень деловое. Белая дымка держалась под холодной металлической крышкой, медленно заворачивалась по краям и исчезала, если Тая подносила ладонь слишком близко к стеклу.
— Не дыши на него, — сказал Лёва.
— Я не дышу.
— Тогда облако тебя боится.
Тая ничего не ответила. Она смотрела на секундомер.
Сорок восемь секунд. Пятьдесят две. Минута.
Вера Андреевна, метеоролог, поставила рядом с ящиком табличку «ОБЛАКО В КОРОБКЕ» и поправила провод электронного термометра. Внизу ящика стояла неглубокая закрытая ёмкость с тёплой водой. Сверху лежала холодная пластина, которую взрослые заранее охладили пакетами со льдом. Между тёплым низом и холодным верхом воздух постепенно наполнялся мельчайшими каплями.
— На улице это происходит не в стеклянном ящике, конечно, — сказала Вера Андреевна. — Но общий принцип виден хорошо: влажный воздух поднимается, остывает, и часть невидимого водяного пара становится капельками.
Лёва присел так, чтобы облако оказалось на уровне глаз.
— Значит, это настоящий облачный кусок?
— Настоящие капли. Только условия мы устроили сами.
Тая записала в тетрадь: «Облако появилось через 43 секунды. Лучше видно на тёмном фоне».
В этот день на метеостанции был день открытых дверей. После обеда должны были прийти школьники, родители и все, кто хотел увидеть дождемер, флюгер, прибор для измерения влажности и старую будку с термометрами. Веру Андреевну попросили провести три короткие демонстрации. Одну из них — с облаком.
Тая и Лёва вызвались помогать.
Тая сразу написала план на листе.
1. Показать температуры. 2. Закрыть короб. 3. Ждать сорок секунд. 4. Показать облако. 5. Объяснить капли. 6. Ответить на вопросы.
Лёва прочитал и приписал снизу:
7. Если облако не согласно с планом — договориться с облаком.
— Облако ничего не решает, — сказала Тая.
— Тем более легко договориться.
Первый пробный показ прошёл идеально. Вера Андреевна налила тёплую воду в закрытую нижнюю ёмкость, Тая включила секундомер, Лёва поставил за ящиком чёрный картон. Через сорок с небольшим секунд у верхней пластины возникла белая полоса. Она стала толще и медленно поползла вниз.
— Сорок четыре, — сказала Тая.
— Отлично, — сказала Вера Андреевна. — Только помните: не обещайте людям сорок четыре секунды. В комнате может стать теплее, лёд начнёт таять, влажность изменится. Природа любит условия, а не расписание.
Тая вычеркнула из плана «ждать сорок секунд» и написала «наблюдать».
К двум часам приехал первый автобус.
Небольшая учебная комната сразу стала теснее. Двадцать человек встали полукругом вокруг стола. Через открытые двери заходили ещё посетители. Августовское солнце сдвинулось и теперь било прямо в окно, освещая прозрачный ящик так ярко, что в нём отражались лица.
Тая начала по плану.
— Внизу воздух нагревается от тёплой воды. Наверху он встречается с холодной поверхностью…
Лёва держал чёрный картон. Вера Андреевна следила, чтобы никто не касался холодной пластины и ёмкости.
Прошла минута.
Облако появилось, но было таким тонким, что его заметили только люди в первом ряду.
— Где? — спросил мальчик в зелёной кепке.
— Вот здесь, — сказала Тая и указала под крышку.
— Я вижу стекло.
Лёва передвинул картон.
— А теперь?
— Немного.
Кто-то сзади поднял телефон выше голов. Девочка возле двери спросила:
— А можно открыть коробку, чтобы облако вылетело?
— Если открыть, условия изменятся, — сказала Тая. — И оно быстро исчезнет.
— Значит, нельзя увидеть, как оно летает?
Тая посмотрела на план. Такого вопроса там не было.
Лёва уже хотел что-то ответить, но Вера Андреевна сказала:
— Давайте закончим этот опыт и подумаем, как следующий сделать виднее. Ничего страшного не произошло. Облако есть, просто сегодня мы устроили ему плохую сцену.
Когда группа ушла к флюгеру, Тая была недовольна.
— Утром всё работало.
— Сейчас тоже работало, — сказал Лёва. — Просто зрители должны были иметь орлиные глаза.
— Ты поставил картон слишком низко.
— А солнце я тоже поставил?
Тая посмотрела на окно. На стеклянной стенке ящика лежал яркий прямоугольник света.
Вера Андреевна подвинула термометр.
— Утром в комнате было двадцать два. Сейчас двадцать шесть. Верхняя пластина тоже нагрелась. И яркий свет съедает слабый контраст. Что можно изменить, не превращая опыт в гонку за идеальными цифрами?
Тая предложила переставить стол к внутренней стене, куда не попадало солнце. Лёва нашёл большой тёмно-синий экран от старой выставки и поставил его не вплотную к ящику, а на полметра сзади, чтобы люди видели всю коробку.
Потом они поменялись местами.
— Я буду объяснять, — сказал Лёва.
— Почему?
— Потому что ты будешь следить за температурой и говорить мне, когда начинать. Ты всё равно смотришь на прибор чаще, чем на людей.
Это прозвучало неприятно, но было правдой.
— А ты смотришь на людей чаще, чем на опыт, — ответила Тая.
— Значит, удобно.
Они попробовали без зрителей. Тая заметила, что температура холодной пластины ещё слишком высокая, и попросила Веру Андреевну заменить растаявшие пакеты со льдом. После этого они не засекали обязательные сорок секунд. Просто смотрели.
Сначала на стекле появилась россыпь отдельных капелек. Потом под крышкой возникла тонкая белая пелена.
— Сейчас, — сказала Тая.
Лёва сделал шаг в сторону, чтобы не заслонять экран.
— Представьте, что мы подняли кусочек влажного воздуха туда, где холоднее…
— Не представляю, — сказала Тая. — Ты сейчас разговариваешь со мной.
— Я тренирую публику.
— Публика требует точности.
— Эта публика очень требовательная.
Вторая группа пришла через двадцать минут.
На этот раз Тая не начинала с длинного объяснения. Она показала два термометра: внизу было теплее, у верхней пластины — заметно холоднее.
— Следите вот за этой частью, — сказала она и провела пальцем по воздуху снаружи стекла.
Лёва спросил у детей:
— Кто когда-нибудь видел, как запотевает холодная бутылка летом?
Поднялось много рук.
— В бутылке вода проходит сквозь стенку? — спросил он.
— Нет! — закричали сразу несколько человек.
— Значит, капли берутся из воздуха рядом с ней. Здесь похожая история, только капли настолько маленькие и их столько, что вместе они выглядят белой дымкой.
Тая подняла руку.
— Начинается.
Белая полоса появилась под крышкой и на тёмно-синем фоне была видна даже от двери.
Дети придвинулись ближе, но Вера Андреевна оставила перед столом свободную линию и попросила её не переступать.
— А почему облако не падает? — спросила та же девочка, которая хотела его выпустить.
Тая ответила:
— Капли очень маленькие. Воздух движется и долго их держит. Когда капли становятся крупнее и тяжелее, они могут выпадать вниз.
— Дождём?
— В настоящем облаке — да, если условия подходят.
— А здесь будет дождь?
Лёва посмотрел на дно коробки.
— Если очень долго мучить наше облако, на стенках стечёт вода. Но это будет плохая модель дождя.
Вера Андреевна улыбнулась.
— Отличное уточнение. Не всё, что капает в модели, означает то же самое в природе.
После показа брат с сестрой записали результаты. Тая отметила температуру комнаты, положение стола и время появления видимой дымки. Лёва записал вопросы зрителей, хотя почерк у него был такой, что «почему не падает» выглядело как «почему не панда».
— Тут панда, — сказала Тая.
— Тогда вопрос ещё интереснее.
На третью демонстрацию пришло меньше людей, зато среди них оказался седой мужчина, который почти всё время молчал. Когда облако стало плотным, он спросил:
— Вы говорите, воздух должен остыть. До какой температуры?
Тая посмотрела на Веру Андреевну.
— Есть температура, при которой водяной пар в данном воздухе начинает превращаться в капельки, — сказала метеоролог. — Её называют точкой росы. Но она зависит от того, сколько влаги уже есть в воздухе.
Лёва показал на холодную пластину.
— То есть одной волшебной температуры для всех облаков нет?
— Именно.
Тая добавила в тетрадь два слова: «точка росы», а рядом нарисовала стрелку к показаниям влажности.
Мужчина кивнул.
— Теперь понятно.
После последней группы Вера Андреевна сняла холодную пластину. Облако быстро истончилось. Через полминуты прозрачный ящик снова стал просто прозрачным ящиком с каплями на стенках.
— Вот теперь можно сказать, что оно улетело? — спросил Лёва.
— Нет, — сказала Тая. — Капли испарились или осели. Ничего никуда не улетело.
— Ты уничтожаешь лучшие фразы.
— Я спасаю их от неправильности.
Они вынесли синий экран в кладовую и вытерли стол. Вера Андреевна записала в журнал, что для следующих показов короб лучше ставить у внутренней стены, а холодную пластину менять перед каждой группой, если в комнате жарко.
Тая рядом добавила: «Не обещать секунды».
Лёва дописал: «Не обещать панд».
На улице всё ещё было почти безоблачно. Только над дальним краем города медленно росло одно белое кучевое облако. Оно было гораздо больше чемодана и, разумеется, не знало ни о синем экране, ни о школьниках, ни о Таином секундомере.
Лёва посмотрел вверх.
— Вот этому объяснять ничего не надо.
— Зато измерять интересно, — сказала Тая.
Они пошли к площадке, где стоял прибор для наблюдения за облаками. На столе в учебной комнате осталась открытая тетрадь. Последняя запись занимала две строки:
«Третий показ: облако видно всем. Причина успеха: условия и две разные работы».