— Тим, твоя лодка уехала от тебя.
— Вижу.
— И слушается меня.
— Тоже вижу.
— Это удобно?
— Нет!
Если бы на городском пруду существовал приз за самый странный старт соревнований, клуб радиоуправляемых моделей получил бы его ещё до первого заезда.
У Тима была узкая красная лодка с номером 7. У Леры — синяя с белой полосой и номером 3. Обе были длиной примерно с школьный рюкзак и управлялись с пультов: один рычажок — скорость, второй — поворот руля.
На берегу стояли ещё пять моделей. Кто-то проверял винты, кто-то протирал корпуса, кто-то спорил, считается ли чай в термосе частью технического оснащения.
Тим включил свой пульт.
Красная лодка не шелохнулась.
Зато синяя Лерина тихо двинулась от берега.
— Стоп, — сказала Лера.
Тим отпустил рычаг.
Синяя остановилась.
Они посмотрели друг на друга.
— Ещё раз, — сказала Лера.
Тим дал малый ход.
Синяя пошла вперёд.
Лера повернула свой руль вправо.
Красная лодка послушно завернула.
— Отлично, — сказал Тим. — Я теперь ты, а ты теперь я.
— Я всегда подозревала, что это проще, чем кажется.
Рядом присел руководитель клуба, Виктор Сергеевич.
— Пульты на землю. Никто ничего не включает.
— Мы сломали радио? — спросил Тим.
— Радио пока работает слишком хорошо. Вопрос — с кем.
Он вытащил обе лодки на резиновый коврик.
Внутри каждой под прозрачной крышкой были аккумулятор, мотор, рулевая машинка и маленький приёмник. Приёмник ловил команды от своего пульта и передавал их мотору и рулю.
На корпусе красной лодки стоял номер 7. На пульте Тима тоже была наклейка 7.
На синей — 3. На Лерином пульте — 3.
Снаружи всё совпадало.
— Значит, наклейки врут, — сказала Лера.
— Наклейки ничего не передают, — ответил Виктор Сергеевич. — Проверяем дальше.
Неделю назад обе лодки сушили после дождевого заезда. Красную ещё ремонтировали: в ней меняли выключатель. Синюю разбирали, чтобы заменить рулевую тягу.
Тим посмотрел на одинаковые чёрные приёмники.
— Их могли переставить?
— Могли. Но сначала проверим, а не назначим виновного.
Это была любимая фраза Виктора Сергеевича. В клубе она применялась к проводам, винтам, людям и однажды к бутерброду, который якобы съел Глеб.
Виктор Сергеевич выключил все остальные модели. Потом поставил красную лодку на подставку, чтобы винт не касался земли.
— Тим, пульт номер семь. Совсем чуть-чуть газ.
Ничего.
— Лера, пульт номер три.
Мотор красной лодки коротко зажужжал.
— Есть, — сказала Лера.
— Теперь синяя.
С ней получилось наоборот.
— Приёмники действительно поменялись местами, — сказал Тим.
— Или их заново связали с чужими пультами, — поправил Виктор Сергеевич.
Связь между пультом и приёмником в клубе называли привязкой. Если приёмник «знает» свой пульт, он не должен реагировать на соседний.
— А можно просто наклейки поменять? — спросила Лера.
— Можно, — сказал Тим. — И навсегда получить синюю лодку.
— Я подумаю.
— Нет, — сказал Виктор Сергеевич. — Сегодня никто не уходит домой с чужой лодкой, даже если цвет подходит к куртке.
Они открыли крышки.
На приёмниках были маленькие бумажные полоски с едва заметными карандашными отметками: «7» и «3».
И вот тут стало интересно.
В красной лодке лежал приёмник с отметкой «3».
В синей — с отметкой «7».
— Всё! — сказал Тим. — Переставили.
— Почти всё, — сказал Виктор Сергеевич.
— У вас каждое «всё» превращается в «почти».
— Потому что техника любит вторую проверку.
Они поменяли приёмники обратно. Подключили разъёмы, закрыли крышки и снова поставили лодки на подставки.
Тим включил свой пульт.
Красная лодка молчала.
Лера включила свой.
Синяя тоже молчала.
— Вот теперь уже совсем неудобно, — сказала Лера.
Виктор Сергеевич поднял брови.
— Значит, при ремонте сделали ещё что-то.
— Например?
— Например, привязали приёмники заново уже после того, как перепутали корпуса.
На каждом приёмнике была крошечная кнопка. Рядом — светодиод. Чтобы связать приёмник с конкретным пультом, кнопку удерживали при включении, а потом запускали режим привязки на пульте.
— Тогда получается, — сказал Тим, — приёмник с бумажкой семь успел привыкнуть к Лериному пульту три.
— Именно.
— Это предательство номера семь.
— Это отсутствие интереса к наклейкам, — сказала Лера.
Они решили сделать всё заново и по порядку.
Сначала красная лодка номер 7.
Все остальные выключены.
Пульт 7 лежит рядом.
Приёмник 7 установлен в красную лодку.
Виктор Сергеевич удерживает кнопку. Тим включает питание. Светодиод быстро мигает.
— Теперь пульт.
Тим нажал нужную кнопку.
Мигание прекратилось.
— Газ на миллиметр.
Мотор отозвался.
— Руль.
Рулевая тяга качнулась влево и вправо.
— Красная знает Тима, — сказала Лера.
— Очень трогательно.
Потом привязали синюю к Лериному пульту.
Обе лодки снова спустили на воду.
Тим дал ход.
Красная пошла вперёд.
Лера повернула.
Синяя послушалась её.
— Всё? — спросил Тим.
Виктор Сергеевич посмотрел на него.
— Почти.
Тим закрыл лицо ладонями.
Оставалось проверить, что каждая лодка игнорирует чужой пульт.
Лера выключила свой. Тим двигал рычагами — синяя стояла.
Потом наоборот.
Красная не реагировала на Лерин пульт.
— Теперь всё, — сказал Виктор Сергеевич.
— Запишите дату, — сказал Тим. — Он сказал «всё» без «почти».
Но соревнования всё ещё не начинались.
Пока они разбирались с двумя лодками, к берегу подошёл мальчик из соседней группы с зелёным катером.
— А у меня руль дёргается, когда Глеб включает свой пульт.
Тим и Лера одновременно посмотрели на Виктора Сергеевича.
Тот снял кепку и медленно провёл рукой по волосам.
— Никто. Ничего. Не включает.
На этот раз дело оказалось проще. У зелёного катера и лодки Глеба стояли старые радиосистемы с одинаковым выбранным каналом. В коробке нашёлся другой сменный модуль, и конфликт исчез.
— Получается, две разные беды выглядели почти одинаково, — сказала Лера.
— Именно поэтому мы не меняем всё подряд сразу, — сказал Виктор Сергеевич.
— И не обвиняем бутерброды, — добавил Тим.
Глеб, который как раз проходил мимо, остановился.
— Какой ещё бутерброд?
— Архивное дело.
Заезд начался на сорок минут позже.
Красная лодка Тима стартовала быстро, но на втором круге он слишком рано повернул и зацепил буй.
Синяя Леры шла аккуратнее и пришла второй.
Победил зелёный катер того самого мальчика, у которого дёргался руль.
После финиша Виктор Сергеевич достал рулон ярких наклеек.
На каждый приёмник, пульт и корпус теперь клеили не только номер, но и одинаковую цветную метку.
Красная лодка получила красный кружок.
Синяя — синий.
— А если кто-то снова переставит приёмники? — спросил Тим.
— Увидим сразу.
— А если переклеит кружки?
— Тогда я назначу тебя начальником отдела подозрений.
Тим задумался.
— Зарплата есть?
— Есть. Один бутерброд.
Глеб снова оказался рядом.
— Почему вы всё время говорите про бутерброды?
На этот вопрос никто не ответил.
Зато когда Тим вечером убирал красную лодку в коробку, он трижды проверил номер, кружок и приёмник.
Лера посмотрела через плечо.
— Ты уверен, что это твоя?
Тим прижал коробку к себе.
— После сегодняшнего дня я ни в чём не уверен.
Из соседней коробки коротко пискнул чужой регулятор.
Тим застыл.
Виктор Сергеевич крикнул с другого конца комнаты:
— Это я аккумулятор отключаю!
— Хорошо, — сказал Тим. — Тогда почти уверен.