В деревне Верхние Ключи стояла старая мельница. Не такая старая, чтобы разваливаться, и не такая новая, чтобы вести себя прилично. По субботам её открывали для посетителей: показывали деревянные шестерни, жернова и длинный лоток, по которому зерно сыпалось вниз.
Гриша приехал к дедушке как раз в субботу.
— Пойдём на мельницу, — сказал дедушка. — Там сегодня муку будут молоть.
— Настоящую?
— Если мельница не передумает.
Так дедушка сказал потому, что знал мельницу давно.
У входа уже стояли люди. Мельник Павел Степанович таскал небольшие мешки с зерном и каждому новому гостю объяснял:
— Руками внутрь не лезем. За ограждение не заходим. Когда колесо крутится, оно сильнее любого из нас и спорить не любит.
На стене возле двери висел железный счётчик. Каждый раз, когда внутри что-то щёлкало, в маленьком окошке перескакивала цифра.
— Это мешки считает? — спросил Гриша.
— Именно, — ответил Павел Степанович. — По крайней мере, должен.
Первый мешок засыпали в приёмный короб. Колесо за стеной тяжело пошло, шестерни заскрипели, жернова загудели.
Щёлк.
На счётчике появилось «1».
— Работает, — сказал кто-то.
Через минуту:
Щёлк.
Стало «2».
— А второй мешок где? — спросил Гриша.
Павел Степанович перестал улыбаться.
— Нигде. Первый ещё не закончился.
Через минуту счётчик показал «3».
— Он торопится, — заметил дедушка.
— Он врёт, — сказал Павел Степанович.
— Может, просто любит большие числа, — сказал Гриша.
Мельник посмотрел на него.
— Это было бы красиво. Но мне потом записывать расход зерна.
Мельницу остановили. Павел Степанович открыл деревянный ящик счётного механизма. Внутри были маленькое зубчатое колесо, рычажок и пружина.
— Смотрите отсюда, — сказал он. — Не трогаем.
— А как он понимает, что мешок засыпали? — спросил Гриша.
— Когда заслонку короба открывают, тяга дёргает рычаг. Рычаг должен один раз сдвинуть счётчик.
— Тогда почему он считает без заслонки?
— Вот это и выясним.
Павел Степанович снова запустил мельницу, но зерно не подавал.
Щёлк.
Счётчик перескочил ещё на единицу.
— Значит, мешки ни при чём, — сказал Гриша.
— Хорошее начало, — кивнул мельник.
Гриша присел возле ограждения. Рычажок слегка дрожал. Каждый оборот большой шестерни передавал по деревянному полу короткий толчок. Но счётчик срабатывал не на каждый толчок, а примерно на каждый шестой.
— Его трясёт, — сказал Гриша.
— Всё здесь трясёт, — ответил дедушка. — Даже чай в кружке.
И правда: на подоконнике стояла кружка Павла Степановича, и поверхность чая дрожала мелкими кругами.
Мельник заглушил механизм.
— Раньше от этой тряски счётчик не срабатывал.
Он осмотрел пружину.
— Пружина цела.
Гриша заметил возле оси блестящую новую гайку.
— А это давно здесь?
Павел Степанович посмотрел.
— Вчера меняли втулку на рычаге. Старая разболталась.
— После этого счётчик проверяли?
Мельник помолчал.
— Без нагрузки покрутил. Всё было нормально.
— А сегодня колесо быстрее?
— Сегодня воды больше. После дождя поток сильнее.
Дедушка усмехнулся:
— Вот тебе и подозреваемый: хорошая погода после плохой.
Павел Степанович попросил помощника немного прикрыть водяной затвор. Колесо стало вращаться медленнее.
Рычажок дрожал, но счётчик молчал.
Открыли затвор шире.
Щёлк.
— Значит, на большой скорости его раскачивает достаточно сильно, — сказал Гриша.
— Похоже на то.
Мельник снял крышку и внимательно посмотрел, как закреплена новая втулка. Рычаг после ремонта стоял чуть ближе к зубцу счётчика, чем раньше. При сильной вибрации его кончик иногда доставал до зубца сам.
— На два миллиметра промахнулись, — сказал Павел Степанович. — И получилось устройство, которое считает не мешки, а удачные встряски.
— А встряски считать кому-нибудь надо? — спросил Гриша.
— Только если откроем музей встрясок.
Пока мельник переставлял шайбу и выравнивал рычаг, посетители ждали во дворе. Один мальчик спросил Гришу:
— Ты что, починил мельницу?
— Нет. Я смотрел.
— И всё?
— Иногда это дольше.
Дедушка, услышав, кашлянул в кулак. Гриша понял, что дедушка смеётся.
Через двадцать минут механизм собрали. Мельницу запустили без зерна.
Счётчик молчал.
Колесо разогнали сильнее.
Счётчик молчал.
Павел Степанович открыл заслонку первого мешка.
Щёлк.
«1».
Заслонку закрыли. Дождались, пока зерно уйдёт вниз.
Ни одного лишнего щелчка.
Второй мешок.
Щёлк.
«2».
— Уже скучнее, — сказал дедушка.
— Зато правильно, — ответил мельник.
К концу показа в счётчике стояло «8». На полу лежали восемь пустых мешков. Павел Степанович специально пересчитал их вслух.
— Восемь мешков, восемь на счётчике. Победа арифметики над характером.
Перед уходом он написал мелом на внутренней стороне крышки: «После ремонта проверять на полной скорости».
— Чтобы не забыть? — спросил Гриша.
— Чтобы следующий умный человек не тратил полдня на мою забывчивость.
На улице дедушка купил маленький пакет свежей муки.
— Сколько пакетов? — спросил Гриша.
— Один.
В этот момент из мельницы донеслось громкое:
Щёлк.
Гриша остановился.
Павел Степанович высунулся из двери и закричал:
— Не пугайся! Девятый мешок!
— А я уже думал, она нас пересчитала, — сказал дедушка.
И они пошли домой, пока мельница не решила считать ещё и прохожих.