У черепахи Точки было три твёрдых убеждения. Во-первых, салат нужно есть с края. Во-вторых, тень от деревянной скамейки принадлежит тому, кто первым под неё пришёл. В-третьих, по четвергам после десяти газон начинает вести себя подозрительно.
Насчёт первых двух никто с Точкой не спорил. А третье убеждение появилось у неё после того, как во двор экостанции привезли робота-газонокосилку.
Робот был низкий, зелёный и деловитый. Его звали только по номеру — МК-4, но сторож Виктор Семёнович сразу окрестил его Макаром.
— Нельзя же каждый раз говорить: «Куда опять поехал эм-ка-четыре?» — объяснил он.
Макар жил под навесом у сарая. По вторникам и четвергам в десять утра он выезжал на маленький учебный газон, стриг траву и возвращался на зарядку. По краю газона под землёй лежал тонкий провод. Робот чувствовал его и понимал: дальше нельзя. Если впереди оказывалась ножка стула, ведро или человек, датчик заставлял Макара остановиться и повернуть.
Точка жила в соседнем закрытом дворике. Там стояли её домик, неглубокая поилка и ящики с травами, которые выращивали школьники. Между двориком и газоном была калитка. Обычно она была закрыта.
Обычно — важное слово.
В тот четверг ученики готовили ярмарку рассады. Они вынесли во двор складные столы, таблички, лейки и двадцать четыре горшка с мятой. Потом кто-то понёс коробку обеими руками и придержал калитку ногой.
Точка увидела открытый проход.
За проходом лежало пятно солнца.
Черепахи, как известно, умеют принимать решения без лишнего шума. Точка подумала примерно полсекунды и отправилась туда.
До газона она добралась в 9:58.
В 10:00 под навесом пискнул Макар.
В 10:01 он выехал на работу.
В 10:02 Виктор Семёнович сказал:
— Ой.
Но сказал он это не из-за Точки. Он увидел двадцать четыре горшка с мятой, которые школьники успели расставить прямо на краю газона красивым полукругом.
— Ребята, вы их куда поставили?
— Для покупателей видно лучше!
— Макару тоже видно лучше.
Робот уже подъехал к первому горшку. Остановился. Повернул вправо. Через полметра встретил второй. Повернул влево. Там стоял третий.
Если бы Макар умел вздыхать, он бы вздохнул. Вместо этого он аккуратно развернулся и поехал между горшками зигзагом.
Трава за ним оставалась ровной. Вокруг горшков — нет.
Получался зелёный узор, похожий на карту архипелага.
— Выключить? — спросила Оля из кружка.
— Не обязательно. Сначала уберите горшки за дорожку. Он сам дострижёт.
И тут Оля увидела Точку.
Черепаха стояла в самом центре газона и разглядывала Макар так, словно лично проверяла его работу.
— Точка!
Все замерли.
Макар ехал прямо к ней.
— Не хватайте робота руками! — сказал Виктор Семёнович. — Кнопка остановки сверху.
Но раньше, чем кто-нибудь успел подбежать, Макар заметил препятствие. За двадцать сантиметров до Точки он остановился, тихо щёлкнул и повернул.
Точка проводила его взглядом.
Потом развернулась тоже.
Макар поехал на север.
Точка — на север.
Макар дошёл до провода, повернул на восток.
Точка подумала и повернула на восток.
— Она за ним идёт, — сказал кто-то.
— Она идёт со скоростью черепахи, — заметил Виктор Семёнович. — Это значительно спокойнее.
Точку можно было просто отнести домой. Но школьники уже убрали горшки, робот работал исправно, а до калитки черепаха находилась далеко. Виктор Семёнович пошёл рядом и решил посмотреть, куда она направляется.
Оказалось, у Точки был план.
Макар срезал верхушки травинок. За ним оставалась тёплая полоса короткой травы, нагретая солнцем. Точке эта полоса нравилась больше высокой, прохладной и щекочущей шею.
Она вовсе не сопровождала робота.
Она пользовалась только что построенной дорогой.
— Вот хитрюга, — сказала Оля.
Макар сделал ещё проход. Точка двинулась следом.
Через пять минут на газоне возникла новая проблема. Один из складных столов стоял так, что его длинная ножка заходила внутрь рабочей зоны. Макар подъехал, отвернул, снова подъехал с другой стороны, снова отвернул и наконец решил, что перед ним имеется предмет исключительной важности.
Он начал стричь вокруг ножки кругами.
— Похоже на клумбу для одного стола, — сказал Виктор Семёнович.
Стол переставили.
Макар поехал дальше.
Точка дошла до места, где стояла ножка, и остановилась. Там остался маленький островок высокой травы.
Она попробовала один стебель.
Потом второй.
— Отлично, — сказала Оля. — Теперь у нас две газонокосилки.
— Одна аккумуляторная, другая салатная.
К одиннадцати Макар закончил. Газон был ровным, кроме маленького пятна возле калитки. Там на траве лежала перевёрнутая пластиковая табличка «МЯТА — 150 ₽». Робот её честно обходил.
Точка как раз направлялась в ту сторону.
— Сейчас уберу, — сказала Оля.
Но Виктор Семёнович остановил её.
— Подожди секунду.
Точка подошла к табличке, упёрлась панцирем в край и продолжила идти. Табличка медленно поползла по траве. Через полметра она перевернулась надписью вверх.
— Вот теперь можно, — сказал сторож.
Оля подняла табличку, а Точку перенесли в её дворик.
Калитку закрыли на защёлку.
Казалось бы, история закончена. Но у хорошего хозяйства после происшествия обычно появляется не вывод, а маленькое изменение в порядке вещей.
На следующей неделе школьники наклеили на калитку яркую полоску: «ЗАКРОЙ ЗА СОБОЙ». Горшки для ярмарки ставили только на плитку. Перед запуском Макара Оля проходила газон и убирала всё лишнее.
А Виктор Семёнович добавил в расписание строку:
9:55 — проверить калитку Точки.
В следующий четверг Макар выехал точно в десять. Газон был пуст. Ни горшков, ни столов, ни черепах.
Он сделал первый ровный проход.
За закрытой калиткой Точка стояла в солнечном пятне и смотрела на него через сетку.
Потом неторопливо повернулась к своей кормушке.
Работа работой, а салат сам себя с края не съест.