— Федя, только не трогай кассу без меня.
— Я и не собирался.
— И лимонад не разливай.
— Я вообще-то пришёл помогать.
— Вот и помогай: подай табличку.
Тётя Ира ставила на стол бутылки домашнего лимонада. По субботам во дворе старого дома устраивали маленький рынок: кто-то продавал варенье, кто-то книги, кто-то рассаду. Тётя Ира решила попробовать лимонад с мятой и смородиной.
Федя повесил табличку: «Стакан — 70 рублей».
— Почему семьдесят?
— Потому что шестьдесят пять неудобно.
— А семьдесят удобно?
— Пока не знаю.
Первой подошла соседка с пятого этажа.
— Один стакан. Вот сто.
Тётя Ира открыла коробку с деньгами.
— Федя, тридцать рублей сдачи.
— Десятка и две десятки?
— Это пятьдесят.
— Я проверял, бодрствуешь ли ты.
— Бодрствую. Дай двадцать и десять.
Через пять минут пришёл мужчина с двумя детьми.
— Три стакана.
— Двести десять, — сказал Федя.
Мужчина дал пятьсот.
Тётя Ира полезла в коробку и замерла.
— У нас проблема.
— Лимонад кончился?
— Хуже. Сдача кончилась.
В коробке лежали две тысячные купюры, одна пятисотка и три сотни. Мелочи почти не было.
— Можно дать ему триста, — предложил Федя.
— Тогда мы подарим девяносто рублей.
— Он выглядит человеком, который переживёт подарок.
Мужчина рассмеялся.
— Могу перевести по телефону.
— Отлично, — сказала тётя Ира.
Но через минуту связь во дворе пропала. Телефон показывал одну полоску, потом ни одной.
— Я могу сходить разменять, — сказал Федя.
— Где?
— У соседей.
— И кто даст тебе триста рублей мелочью просто потому, что ты красивый?
— Начну с тех, кто ещё не видел меня сегодня.
Он пошёл к столу с пирогами.
— Здравствуйте. Можно разменять пятьсот?
— На что?
— На мелкие деньги.
— А что такое мелкие? — спросила продавщица.
Федя задумался.
— Такие, которыми можно давать сдачу с семидесяти.
— Это уже серьёзное требование.
У неё нашлись две сотни и пятьдесят рублей монетами, но остальное она берегла для своей сдачи.
— Двести пятьдесят могу дать.
— Уже лучше, чем ничего.
Федя вернулся.
— У нас двести пятьдесят мелкими.
— А нужно двести девяносто, — сказала тётя Ира.
— Значит, не хватает сорока.
Мужчина всё ещё ждал.
— Возьмите четыре стакана, — вдруг сказал Федя.
— Зачем мне четыре?
— Четыре стоят двести восемьдесят. Тогда сдача двести двадцать.
— И куда я дену четвёртый?
Один из детей поднял руку:
— Я знаю.
Тётя Ира кашлянула.
— Не надо продавать человеку то, что он не просил.
— Хорошо. Тогда три стакана.
Федя посмотрел на соседние столы. У продавца книг висела табличка «Любая книга — 100 рублей». У женщины с пряниками — «Пряник — 50».
— Тёть Ира, а если мы будем принимать деньги вместе?
— Это как?
— Человек покупает у нас лимонад и пряник. Платит пятьсот. Мы потом делим деньги.
— А сдачу кто даёт?
— Тот, у кого она есть.
— Ты сейчас изобрёл торговый центр.
— Небольшой.
Они позвали продавщицу пряников. У неё было много пятидесятирублёвых купюр.
— Мне нужен лимонад, — сказала она, выслушав Федю. — А вам нужна моя сдача. Уже подозрительно удобно.
Она купила стакан за семьдесят и дала сто. Тётя Ира вернула ей тридцать из новых монет. Потом женщина разменяла ещё одну сотню на две пятидесятирублёвые купюры.
Мужчине наконец дали сдачу — двести девяносто.
— Мы победили? — спросил Федя.
— Одного покупателя.
Следующая женщина дала тысячу за один стакан.
— Я беру свои слова обратно, — сказал Федя.
— Какие?
— Про победу.
Женщина посмотрела на тысячу в своей руке.
— Других денег нет.
Тётя Ира покачала головой.
— Сдачи столько не соберём.
— А если сделать общую кассу на рынке? — спросил Федя.
— И потом весь вечер выяснять, чьи деньги где? Нет.
Федя сел на ящик с пустыми бутылками.
— Тогда нам нужны покупатели, которые платят ровно.
— Очень полезный план.
— Их можно попросить.
Он взял кусок картона и написал: «Нужны 50, 20, 10. Тысячные купюры временно пугают продавца».
Тётя Ира прочитала.
— Почему продавца в единственном числе?
— Потому что я кассу не трогаю.
Через минуту подошёл мальчик с папой.
— У нас есть семьдесят ровно, — сказал папа.
— Вы прекрасные люди, — сказала тётя Ира.
Потом пришла бабушка и купила два стакана за сто сорок, заплатив сотней и двумя двадцатками.
— Теперь у нас есть двадцатки, — заметил Федя.
— И что?
— Можно давать тридцать как двадцать плюс десять. Или девяносто как четыре двадцатки и десять.
— Ты ужасно доволен собой.
— Потому что двадцатки полезнее тысячных.
— Не говори это банку.
Постепенно коробка наполнялась мелкими купюрами и монетами. Но потом возникла другая проблема.
— Два лимонада, — сказала девушка с рюкзаком. — Дам двести.
Федя быстро ответил:
— Сдача шестьдесят.
Тётя Ира уже протянула ему деньги.
— Стоп, — сказал Федя. — Я же кассу не трогаю.
— Теперь трогаешь. Я разрешаю.
— Это официально?
— При свидетелях.
Он открыл коробку, достал пятьдесят и десять.
Следующему покупателю требовалось вернуть сто шестьдесят. Федя дал сотню, пятьдесят и десять. Потом — двести тридцать: две сотни, двадцать и десять.
— Смотри, — сказал он. — Если всё время отдавать десятки, они опять закончатся.
— И что предлагаешь?
— Иногда отдавать три двадцатки вместо пятидесяти и десяти. Смотря чего больше.
Тётя Ира посмотрела в коробку.
— А это уже похоже на работу кассира.
— Мне повысили должность?
— Тебе дали табурет.
Федя сел за край стола. Он начал раскладывать деньги по отделениям: сотни отдельно, пятидесятки отдельно, двадцатки и десятки рядом, монеты в маленькой чашке.
Через полчаса он заметил странность.
— Почему у нас слишком много денег?
— Как это — слишком много?
— Мы продали двадцать стаканов. Это тысяча четыреста. А в коробке больше.
Тётя Ира быстро пересчитала.
— Потому что там лежали деньги на сдачу ещё до начала торговли.
— Сколько?
Она замолчала.
— Вот это я не записала.
— То есть мы не знаем, сколько заработали?
— Пока не знаем.
— Зато знаем, что тысячные купюры страшные.
— Это утешает.
Федя взял новый кусок картона и написал два числа: «Было» и «Стало».
— Сейчас уже поздно писать «было».
— Можно узнать. Ты помнишь, что было в кассе в начале?
— Кажется, две сотни и мелочь.
— Нет. Три сотни. Я видел.
— А монет сколько?
Они восстановили начальную сумму по памяти. Тётя Ира вспомнила, что положила в чашку сто рублей монетами. Федя вспомнил три сотенные купюры. Получилось четыреста.
— Значит, всё, что сверху, плюс то, что мы потратили на сдачу… — начал он.
— Не плюс. Сдача уже вышла из кассы.
— Точно.
Они пересчитали деньги ещё раз, вычли начальные четыреста и сравнили результат с количеством проданных стаканов.
Не хватало двадцати рублей.
— Вот! — сказал Федя. — Я где-то ошибся.
— Или я.
Они проверили записи. Оказалось, возле пятнадцатого стакана тётя Ира поставила черточку дважды, потому что её отвлекли вопросом про мяту.
— Тогда не двадцати не хватает, — сказал Федя. — Мы просто посчитали лишний стакан.
Сумма сошлась.
К закрытию осталось пять бутылок лимонада и целая коробка удобной сдачи.
Тётя Ира вынула одну сотенную купюру.
— Держи.
— За что?
— За работу.
Федя посмотрел на купюру.
— А можно мелочью?
— Почему?
— Хочу почувствовать, что сегодня чему-то научился.
Тётя Ира выдала ему две двадцатки, одну пятидесятку и десять рублей.
Федя пересчитал.
— Сто.
— Точно?
— Могу проверить ещё раз.
— Не надо. Иди купи пряник.
— Он стоит пятьдесят.
— Тогда тебе дадут сдачу.
— С пятидесяти?
Тётя Ира посмотрела на него.
— Федя.
— Всё, молчу.
Он пошёл к соседнему столу, держа в ладони ровно одну пятидесятирублёвую купюру. За спиной тётя Ира перевернула картонку про страшные тысячные купюры и написала на чистой стороне: «Завтра стакан — 80 рублей».