— Он опять плюнул в дирижёра, — сказала Лена.
— Фонтан не плюётся, — ответил Ваня. — У него программа.
— Тогда программа плюётся очень прицельно.
До открытия сквера оставалось два часа. На круглой площади уже расставляли складные стулья, звукорежиссёр проверял колонки, а новый фонтан должен был впервые исполнить номер под музыку. В центре чаши стояло двадцать четыре сопла — короткие металлические трубки. Одни выбрасывали воду вертикально, другие наклонно. Насосы меняли давление, и струи должны были то подниматься, то опускаться в заданном ритме.
Отец Вани монтировал систему управления. Сам Ваня пришёл только принести ему забытый термос, но оказался возле шкафа с кнопками как раз тогда, когда одна из боковых струй ударила через край чаши и облила дирижёра духового оркестра.
— Репетицию останавливаем, — сказал отец. — Иначе к открытию здесь будет не площадь, а мелкий порт.
Дирижёр вытер очки.
— Мелкий порт мне не мешает. Мне мешает, когда он вступает на полтакта раньше.
— Струя не слышит музыку, — сказал Ваня.
— Вот именно. А ведёт себя так, будто слышит только мои замечания.
Отец открыл на планшете схему. Каждое сопло было отмечено номером. Программа показывала: на восьмой секунде должны подняться четыре центральные струи, на двенадцатой — восемь низких по краям. Но в чаше всё происходило иначе. Сначала взлетала одна боковая, потом две центральные, а ещё через секунду короткая струя била прямо в проход.
— Кабели перепутаны? — спросил Ваня.
— Проверяли вчера. Каждый клапан отвечает своему адресу.
Клапан был электрическим краном: получал команду, открывался и пропускал воду к нужному соплу. Отец нажал на экране «сопло 7». Седьмая трубка послушно дала струю.
— Адреса верные, — сказал он.
— А давление?
— Общее для группы. Если бы дело было в нём, ошибались бы все сопла сразу.
Лена, дочь смотрителя сквера, принесла швабру и провела ею по мокрым плитам.
— Могу предложить радикальный способ: поставить перед дирижёром ведро. Вода будет попадать туда.
— А дирижёра куда? — спросил Ваня.
— На ведро. Тогда он станет выше и заметнее.
Дирижёр услышал и сказал:
— Прошу записать это как запасной вариант.
Отец запустил номер без музыки. Ваня смотрел не на струи, а на экран. Команды шли вовремя. Возле каждой появлялась зелёная отметка. Однако вода запаздывала по-разному: одна струя поднималась сразу, другая через полсекунды, третья долго дрожала у самого сопла, а потом резко выстреливала.
— Клапаны открываются одинаково, а вода приходит неодинаково, — сказал Ваня.
— Трубы разной длины, — ответил отец. — Но это учтено задержками в программе.
— Вчера учтено. А сегодня что изменилось?
Все посмотрели на чашу. Ночью там работали плиточники. Они шлифовали край и накрывали сопла плёнкой от пыли. Утром плёнку сняли.
— Почти сняли, — сказала Лена.
На десятом сопле под гайкой торчал прозрачный клочок.
Отец выключил насосы и разрешил детям войти в пустую внутреннюю часть чаши, где вода доходила только до щиколотки. Ваня потянул за плёнку. Она не вышла: узкая полоска была зажата между насадкой и резьбой.
— Если такие обрывки остались внутри, они работают как заслонки, — сказал отец. — Поток прижимает плёнку к отверстию, потом давление её отбрасывает. Отсюда задержки и рывки.
Они начали осмотр. Просто заглянуть в сопло было мало: вода и металл бликовали. Лена принесла маленький фонарь и зеркало на складной ручке, которым смотритель обычно искал упавшие ключи под скамейками. Ваня светил сбоку, Лена поворачивала зеркало, отец снимал насадки.
В седьмом сопле ничего не нашли. В восьмом лежала стружка прозрачного пластика. В десятом — длинная полоска. В четырнадцатом застрял круглый кусочек, похожий на крошечную крышку.
— Вот наш меткий стрелок, — сказал дирижёр с края чаши. — Четырнадцатый.
— Не спешите, — ответил Ваня. — Он мог быть только одним из стрелков.
После очистки снова включили насосы. Рывки исчезли, но номер всё ещё не совпадал с музыкой. Теперь боковые струи поднимались плавно, однако на несколько секунд раньше нужного места.
— Значит, была вторая ошибка, — сказал отец.
Звукорежиссёр поднял руку:
— Музыкальный файл правильный. Длительность совпадает.
— Начало совпадает? — спросил Ваня.
— Нажимаю кнопку, музыка начинается.
— А фонтан?
— Тоже.
Они повторили запуск. Звукорежиссёр нажал кнопку на пульте. Из колонок сначала донёсся тихий вдох музыкантов, скрип стула и чей-то кашель. Лишь затем вступила труба. Фонтан начал отсчёт сразу — с первого звука файла.
Дирижёр нахмурился.
— Это запись с репетиции. Перед пьесой там три секунды тишины.
— Не тишины, — сказал Ваня. — Там кашель.
Программу фонтана настраивали по старому файлу, где музыка начиналась сразу. Утром звукорежиссёр заменил его более качественной записью, но не обрезал начало. Поэтому вода шла по прежнему времени, а мелодия отставала.
— Обрежем три секунды, — предложил звукорежиссёр.
— Три ровно? — спросил Ваня.
Оказалось, две целых и семь десятых. Они поставили метку на первый удар барабана и синхронизировали с ней запуск программы. После этого провели короткую проверку: центральные струи поднялись вместе с трубами, боковые прошли волной под барабан, а четырнадцатая осталась в пределах чаши.
— Теперь генеральная, — объявил дирижёр.
— Сначала сухая, — сказал отец.
— Как может быть сухая репетиция фонтана?
— На экране. Смотрим команды без насосов.
Они прокрутили весь номер, сверили отметки и только потом включили воду. Ваня стоял рядом с пультом и называл время переходов. Лена следила за краем чаши. Дирижёр вёл оркестр, поглядывая на четырнадцатое сопло с уважительной осторожностью.
Номер закончился высоким кольцом струй. Вода опустилась точно вместе с последней нотой.
На открытии фонтан работал без ошибок. После аплодисментов дирижёр подошёл к Ване и Лене с пустым синим ведром.
— Возвращаю запасной вариант, — сказал он. — Не понадобился.
Лена заглянула внутрь.
— Жаль. Я уже придумала для него должность.
— Какую?
— Заместитель дирижёра по осадкам.
В этот момент четырнадцатое сопло выпустило последнюю тестовую каплю. Она упала ровно в ведро.