В комнате семян всегда было прохладно. Даже в июле Варя надевала кофту, прежде чем войти туда с тётей Мариной.
На полках стояли одинаковые серые коробки. В каждой лежали бумажные пакеты с семенами из ботанического сада: мелкими, как пыль, круглыми, как горошины, плоскими, похожими на рыбью чешую. На пакетах писали название растения, год сбора и номер участка.
— Зачем держать их в холоде? — спросила Варя в первый день практики.
Тётя Марина открыла металлический шкаф. Изнутри пахнуло сухим морозом.
— Чтобы семена не спешили просыпаться. В тепле они постепенно теряют запас сил. Здесь могут ждать много лет.
Варя помогала переносить сведения со старых карточек в компьютер. Работа казалась спокойной: прочитать надпись, найти номер пакета, проверить дату. Но в среду в коробке «Луговые растения» обнаружились семь пакетов без названий.
На них остались только номера: 314, 315, 316, 318, 319, 320 и 321.
— А где 317? — спросила Варя.
— Это первый вопрос, — сказала тётя Марина. — Второй: почему исчезли названия.
Бумага была не порвана. Чернила просто выцвели. На каждом пакете виднелся бледный прямоугольник, где когда-то была наклейка.
— Можно открыть и посмотреть семена.
— Можно, но по одному виду семян растение не всегда узнаешь. И пакеты нельзя долго держать в тёплой комнате.
Они перенесли коробку на рабочий стол. Тётя Марина достала журнал поступлений. В нём номера шли по порядку, но страницы за нужный год склеились после старой протечки. Разделить их, не повредив бумагу, мог только реставратор, а он приезжал раз в месяц.
— Значит, ждём? — спросила Варя.
— Если бы семена просто хранились, подождали бы. Но через два дня часть коллекции отправляют в другой сад. Эти пакеты могут относиться к отправке.
На стене висела схема участков. Луговые растения росли в разных местах: на сухом холме, у пруда и на низком участке, который весной заливала вода.
Варя начала с компьютера. По номерам ничего не нашлось: старые записи ещё не успели перенести. По году сбора нашлось двадцать четыре растения, слишком много.
Тогда она рассмотрела пакеты через увеличительное стекло. На бумаге были царапины, пятна земли и цветные карандашные точки.
На номере 314 стояла синяя точка. На 315 — тоже. У 316 угол был отмечен зелёным. Пакеты 318 и 319 имели красные штрихи. На 320 и 321 точек не было.
— Это похоже на систему, — сказала Варя.
Тётя Марина покачала головой.
— Или на следы прежней работы. Цвет мог обозначать участок, сотрудника, день сбора — что угодно.
Они нашли старые фотографии комнаты семян. На одном снимке десятилетней давности коробки стояли на другой полке. Рядом с ними лежали синий, зелёный и красный карандаши.
— Цветами точно что-то отмечали.
— Но что именно?
Варя пошла в сад к Анне Семёновне, которая работала там дольше всех. Та помнила цветные точки.
— Синим отмечали сбор после дождя, — сказала она. — Зелёным — если семена досушивали в оранжерее. Красным — если пакет нужно было проверить повторно.
— А без точки?
— Обычный сухой сбор.
Это помогло мало. После дождя могли собирать любое растение.
Анна Семёновна вспомнила ещё одну вещь: раньше сотрудники не писали длинные названия прямо на пакетах, а клеили отпечатанные полоски. Клей оказался неудачным, и через несколько лет полоски начали отклеиваться.
— Куда они делись? — спросила Варя.
— Если повезло, лежат на дне коробки.
На дне не было ничего, кроме серой пыли и одного крошечного кусочка бумаги с буквами «…ница».
— Медуница? — предположила Варя.
— Или кровохлёбница, — сказала тётя Марина. — Или ещё десяток названий.
Они открыли пакет 314 в холодной комнате и высыпали несколько семян на чёрное стекло. Семена были маленькие, коричневые, с белым пушистым хвостиком.
— Такие хвостики помогают лететь по ветру, — сказала тётя Марина. — Но подобных растений много.
Пакет снова закрыли и вернули в шкаф.
Варя заметила на его обратной стороне слабый отпечаток. Будто пакет долго лежал на чём-то написанном и часть карандаша перешла на бумагу.
Она посветила фонариком сбоку. При косом свете выступили вмятины: «…асток 6».
— Участок шесть!
На схеме участок шесть находился у пруда. По старому плану там росли одиннадцать видов. После дождя в тот год собирали только четыре.
Список сократился.
Они проверили остальные пакеты. На некоторых тоже проступали продавленные строки. Пакеты, видимо, лежали стопкой поверх заполненной карточки, и нажим карандаша оставил следы на бумаге ниже.
На 315 читалось «утро». На 316 — «теплица 2». На 318 — две цифры даты. На 319 — фамилия «Котова». На 320 и 321 — почти ничего.
— Мы нашли кусочки, но не названия, — сказала Варя.
— Кусочки складываются, если знать, куда смотреть.
В архивной папке нашлись табели выездов. В нужную дату сотрудница Котова работала на шестом участке вместе с Анной Семёновной. В её полевом блокноте были перечислены растения, собранные утром после дождя.
Напротив каждого стояло количество пакетов.
— Вот четыре вида, — сказала Варя. — Но пакетов семь.
У одного растения было собрано два пакета, у другого три. Номера могли идти подряд.
Тётя Марина разложила пустые конверты вместо настоящих пакетов и написала на них возможные названия. Получалось несколько вариантов.
— Не хватает 317, — напомнила Варя. — Если узнать, где он, порядок восстановится.
Они обыскали коробку ещё раз, соседние коробки и шкаф временной выдачи. Пакета не было.
Варя вернулась к списку отправки. Там значился пакет 317 с полным названием: «гравилат речной».
— Его уже перенесли в ящик для отправки!
Пакет лежал между другими и сохранил наклейку, потому что её когда-то приклеили прозрачной лентой. На обратной стороне стояла синяя точка.
Теперь порядок стал понятен. Полевой блокнот показывал, в какой последовательности Анна Семёновна собирала растения вдоль дорожки. Номер 317 оказался последним пакетом гравилата. Значит, 314–316 относились к растениям перед ним, а 318–321 — к растениям после.
Оставалась проверка.
Они сравнили семена каждого пакета с эталонной коллекцией — маленькими подписанными образцами, которые не высевали. Совпали форма, размер и поверхность. У одного вида семена были покрыты короткими крючочками и цеплялись к ткани; у другого имели тонкие рёбра; у третьего были гладкими и блестящими.
К вечеру семь новых наклеек легли на пакеты. На каждой, кроме названия, написали: «Определено по полевому журналу и эталонной коллекции».
— Почему нельзя просто написать название? — спросила Варя.
— Потому что следующему человеку важно знать, откуда взялась уверенность.
Пакеты 314, 315 и 317 отправили в другой ботанический сад. Остальные вернули в холодный шкаф.
Перед уходом Варя внесла в компьютер последнее примечание и закрыла коробку. На дне остался бумажный клочок с буквами «…ница».
Она положила его в отдельный прозрачный пакет и подписала: «Найдено вместе с коллекцией. К определению не использовалось».
Тётя Марина прочитала и кивнула.
— Очень правильная подпись.
Варя выключила свет. Семена снова остались в холоде — теперь не безымянные и не торопящиеся просыпаться.