К полудню школьный двор выглядел так, будто здесь собирались торговать всем сразу: рассадой томатов, старыми комиксами, самодельными значками, вареньем, открытками и даже пятью видами кактусов, которые, по словам шестиклассника Макса, «в принципе не нуждаются в покупателях».
Я отвечала за стол с растениями. Это звучало спокойно. На деле мне выдали двадцать семь горшков, восемь пластиковых ящиков, рулон скотча и лист бумаги, где было написано: «Не перепутать сорта».
— А если перепутаем? — спросила я у биологички Ирины Павловны.
— Тогда кто-нибудь купит низкий балконный томат, посадит его в теплицу и всё лето будет ждать, когда он станет двухметровым.
— То есть катастрофа отложенная.
— Именно.
Мы сделали таблички: «Томат Балконный», «Томат Чёрный принц», «Базилик зелёный», «Базилик фиолетовый», «Мята», «Мелисса», «Бархатцы», «Настурция». Я прикрепляла их к деревянным палочкам и втыкала в землю. Всё было аккуратно, пока в 12:17 не пришёл ветер.
Он пришёл сразу со стороны спортплощадки, поднял две бумажные салфетки, рекламный плакат про шахматный кружок и почти все наши таблички.
— Лови мяту! — крикнула Ирина Павловна.
Я поймала «Бархатцы».
Макс, который как раз проходил мимо с коробкой кактусов, наступил на «Базилик фиолетовый».
Через минуту ветер стих. Двадцать семь горшков стояли на месте. Таблички лежали под лавками, у забора, возле баскетбольного щита и одна — почему-то в коробке с пряниками.
— Ну, — сказала я. — Теперь началась настоящая ярмарка.
— До открытия сорок минут, — сказала Ирина Павловна.
— Ещё лучше.
Самое неприятное было в том, что многие растения действительно выглядели одинаково. Особенно томаты. Все зелёные. Все с листьями. Все совершенно не желали сообщать, кто из них Балконный, а кто Чёрный принц.
— Можно понюхать, — предложил Макс.
— Томаты?
— Ну да.
Он понюхал один горшок.
— Этот пахнет томатом.
— Отличное начало.
С базиликом оказалось проще. У фиолетового сорта часть листьев была тёмно-пурпурной. Зеленый был зелёным. Мы разделили их за минуту.
Мяту и мелиссу я различила после того, как растёрла по одному листочку между пальцами. Мята пахла прохладно и резко. Мелисса — лимоном.
— Только листья зря не рвать, — предупредила Ирина Павловна.
— Я беру по одному.
— Это уже научная роскошь.
Настурцию тоже нашли быстро: круглые листья держались на длинных черешках, почти как маленькие зонтики. Бархатцы были ниже и пахли так, что даже Макс перестал предлагать нюхать всё подряд.
Остались томаты. Двенадцать горшков.
Шесть должны были быть Балконными, шесть — Чёрным принцем.
— Они разного роста? — спросила я.
— Сейчас почти нет, — ответила Ирина Павловна. — Рассаду специально сеяли в разные дни, чтобы к ярмарке она была примерно одинаковой.
— Очень предусмотрительно.
— Спасибо.
Мы уставились на горшки.
В это время к нам подошёл завхоз Сергей Михайлович с рулеткой.
— Почему у вас лицо, как у диспетчера аэропорта зимой?
— Двенадцать томатов потеряли паспорта.
Он посмотрел на горшки.
— А ящики?
— Что ящики?
— Они же в ящиках приехали.
Я замерла.
У нас было два серых ящика. На одном сбоку синим маркером стояла буква «Б». На другом — почти стёртая «Ч».
— Но мы уже всё переставили, — сказала я.
— Кто переставлял?
— Я.
— Тогда поздравляю: у следствия появился главный подозреваемый.
Ирина Павловна засмеялась.
Ящики не помогли. Зато мысль про то, как растения приехали, оказалась полезной.
— Вы их сегодня утром привезли из кабинета?
— Да.
— А там они где стояли?
— На двух подоконниках.
— Есть фотография?
Ирина Павловна вынула телефон.
Нашлась фотография, которую она сделала вчера вечером: весь кабинет, длинный подоконник, горшки и на заднем плане плакат про строение цветка.
— Увеличивай, — сказал Макс.
Мы увеличили.
На каждом горшке была маленькая цветная наклейка возле дна. Я раньше считала, что это ценники магазина. На шести виднелись жёлтые кружки, на шести — синие.
— Это я помечала партии при пикировке, — сказала Ирина Павловна. — Когда маленькие сеянцы пересаживают по отдельным горшкам. Но какой цвет какой сорт…
— На фотографии можно понять.
На дальнем подоконнике таблички ещё стояли. Одну удалось прочитать: «Балконный». Рядом были горшки с жёлтыми кружками.
— Значит, жёлтые — Балконный! — сказал Макс.
— Подожди.
Я посмотрела на другой конец подоконника. Там была ещё одна табличка, закрытая листом. Цвет кружков не различался из-за тени.
— Нужна вторая проверка.
— Ты собираешься допрашивать томаты? — спросил Сергей Михайлович.
— Если понадобится.
Вторая проверка нашлась в старом прозрачном контейнере с пустыми пакетиками семян. На одном пакете «Балконного» Ирина Павловна когда-то приклеила маленький жёлтый кружок, чтобы не перепутать посевы.
— Всё, — сказала она. — Теперь уверенно.
Мы рассадили томаты по двум группам и вернули таблички.
До открытия оставалось девятнадцать минут.
Тут появился первый покупатель. Он пришёл раньше времени, потому что, по его словам, «в ярмарках главное — опередить дачников». Это был чей-то дедушка в клетчатой кепке.
— А мята есть?
— Есть, но ярмарка ещё не открылась.
— Я просто смотрю.
Он посмотрел на мяту, потом на мелиссу.
— А это тоже мята.
— Нет, мелисса.
— Похожая.
Я дала ему понюхать лист.
— Лимон, — признал он. — Хорошо. Беру после открытия.
В 13:00 открыли ворота. За первые десять минут у нас купили четыре томата, три базилика и все бархатцы. Дедушка забрал мелиссу вместо мяты, потому что после второго нюхательного испытания решил, что «лимон практичнее».
Я уже подумала, что бедствие окончено, когда к столу прибежала первоклассница Соня.
— У вас ошибка!
— Где?
Она показала на горшок.
— Тут написано «Настурция», а я её знаю. У бабушки такая. Она оранжевая.
— Оранжевыми будут цветы. Потом.
Соня внимательно осмотрела круглые зелёные листья.
— А сейчас она притворяется?
— Можно сказать и так.
— Тогда беру.
После обеда ветер вернулся. На этот раз все наши таблички были приклеены скотчем к ящикам, а в каждый горшок мы добавили маленькую цветную метку.
Макс укрепил даже табличку на кактусах.
— У тебя же один вид, — сказала я.
— Зато ветер теперь знает, с кем связался.
В самом конце ярмарки Сергей Михайлович принёс найденную у забора последнюю карточку.
На ней было написано: «Мята».
— Лишняя? — спросил он.
Мы пересчитали горшки, записи и проданные растения.
Мята нигде не пропадала. Все таблички были на месте.
— Откуда эта? — спросил Макс.
Ирина Павловна посмотрела на карточку и вдруг покраснела от смеха.
— Это прошлогодняя.
— То есть ветер принёс архивные материалы?
— Судя по всему, она зимовала под шкафом в беседке.
Я приклеила карточку на пустой ящик и написала снизу: «Экспонат. Не продавать».
За оставшиеся полчаса её трижды пытались купить.