Утром небо было такое чистое, что Паша даже обиделся на прогноз.
— Где они увидели дождь? — спросил он, глядя в телефон.
— Там написано «без осадков», — сказала я.
— Тем более.
Мы несли из библиотеки складные столы во двор. В полдень там должна была начаться книжная ярмарка: взрослые приносили прочитанные книги, дети менялись журналами, а библиотекарь Лариса Сергеевна обещала поставить большой кувшин с лимонадом.
Столы мы расставили под липами. Там была самая густая тень.
Через пять минут на белой скатерти появилась прозрачная капля.
Потом ещё одна.
Я подняла голову. Между листьями было видно синее небо.
— Паша.
— Вижу.
Капля упала ему прямо на рукав.
— Дождь, — сказал он торжественно. — Метеорологи опять что-то скрывают.
Но дождь вёл себя странно. На асфальте вокруг скамеек было сухо. Под клёном тоже сухо. Капли падали только под липами и были немного липкими.
Лариса Сергеевна провела пальцем по скатерти.
— Книги сюда пока не несём.
Это было неприятно. Ярмарку готовили неделю, а столов у нас было шесть. Три уже стояли под липами. На солнце бумажные обложки нагрелись бы быстро, а в другом конце двора после ремонта ещё не убрали ограждение.
Паша поставил ладонь под ветку.
— Может, дерево соком капает?
— Из листьев?
— Ну мало ли.
Мы осмотрели ветки снизу. На некоторых листьях блестели мелкие капельки. На других сидели зелёные насекомые размером меньше рисового зёрнышка.
— Тля, — сказала Лариса Сергеевна, когда подошла ближе. — Похоже на неё.
Паша сразу отдёрнул руку.
— Она кусается?
— Нас — нет. Она прокалывает молодые части растений и питается соком.
На слове «прокалывает» Паша посмотрел на липу с уважением, будто дерево выдерживало осаду.
Лариса Сергеевна позвонила знакомому садовнику из соседнего парка. Тот выслушал описание и сказал, что прозрачные липкие капли, скорее всего, не дождь и не сок, который течёт прямо из листьев. Тля выделяет сладкую жидкость — падь. Она и оседает внизу.
— Получается, нас поливает тля? — спросил Паша.
— Формулировка грубая, но направление мысли верное, — сказала Лариса Сергеевна.
Я посмотрела на шесть столов.
— Что делать с ярмаркой?
Садовник попросил ничего не опрыскивать наспех. На липах уже крутились божьи коровки, а они поедают тлю. Если залить всё первым попавшимся средством, можно навредить и полезным насекомым.
— Значит, ждём, пока божьи коровки пообедают? — спросил Паша.
— До полудня они не успеют, — сказала я.
Мы начали искать другое место.
Во дворе оказалось больше тени, чем казалось сначала, только она была разбита на маленькие куски. Узкая полоса шла вдоль кирпичной стены. Ещё одна лежала за беседкой. Возле старого каштана было прохладно, но там помещались только два стола.
Паша предложил растянуть ярмарку по всему двору.
— Люди будут ходить кругами и искать, где детективы, — сказала я.
— Зато сразу будет сюжет.
Лариса Сергеевна не засмеялась. Она уже измеряла шагами расстояние от стены до беседки.
В итоге мы поставили два стола у каштана, два вдоль стены и ещё два под большим переносным тентом, который достали из кладовой. Для него не хватало одной верёвки.
Паша сбегал домой и принёс бельевой шнур.
— Мама сказала вернуть.
— Особенно если будет дождь? — спросила я.
— Особенно если его не будет.
К одиннадцати двор выглядел совсем иначе. Столы стояли не одной линией, а небольшими островками. Между ними мы повесили картонные стрелки: «КНИГИ ДЛЯ МАЛЫШЕЙ», «ПРИКЛЮЧЕНИЯ», «КОМИКСЫ И ЖУРНАЛЫ».
Под липами оставили только пустые скамейки. На одну положили кусок старой клеёнки, чтобы проверить, сколько пади соберётся за час.
К полудню пришли первые люди.
Никто не жаловался, что столы разбросаны. Наоборот, дети бегали от одного к другому, а взрослые задерживались у каштана и разговаривали дольше, чем обычно.
Проблема возникла с лимонадом.
Лариса Сергеевна поставила кувшин под тентом, но туда весь день подходили люди, и места стало тесно. Паша предложил перенести напитки на свободную скамейку под липой.
Мы оба посмотрели вверх.
— Нет, — сказала я.
— Я просто проверял, помнишь ли ты.
После обеда пришёл садовник. У него была лупа в кармане и маленький блокнот.
Он показал нам нижнюю сторону листа. Тля сидела там группой, а рядом ползла личинка божьей коровки — длинная, тёмная, совсем не похожая на взрослую красную божью коровку.
— Вот ваш работник, — сказал садовник.
— Некрасивый, — заметил Паша.
— Он не на собеседование пришёл.
Садовник объяснил, что липы обычно переживают такое соседство. Если дерево здорово, несколько недель с тлёй для него неприятны, но не катастрофичны. Важно смотреть, насколько сильно поражены ветки и не появляется ли другая проблема.
Мы спросили про липкие машины под деревьями.
— Та же падь, — сказал он. — Поэтому летом люди иногда думают, что липа «смолит» автомобиль.
К вечеру на клеёнке под деревом блестело множество маленьких точек. Я провела рядом сухой салфеткой — она прилипла.
Паша принёс лист бумаги и написал крупно:
«ДОЖДЬ БЕЗ ОБЛАКОВ. НЕ ТРОГАТЬ».
— Зачем?
— Экспонат.
Мы положили рядом лупу. За последний час ярмарки к скамейке подошло людей больше, чем к столу со старыми энциклопедиями.
Один мальчик спросил, можно ли попробовать каплю на вкус.
— Нельзя, — ответили мы с Пашей одновременно.
Когда ярмарка закончилась, мы собрали книги, сложили тент и вернули мамин шнур. На асфальте под липами всё ещё было сухо на вид, но подошвы слегка липли.
Паша шёл и специально отрывал кроссовки от земли с тихим чмоком.
— Перестань, — сказала я.
— Я измеряю липкость.
— У тебя нет шкалы.
— Теперь есть. Один чмок — слабая. Два — средняя.
На следующий день мы пришли в библиотеку вернуть стрелки. Под одной липой садовник уже поставил небольшую табличку с просьбой не парковаться вплотную к стволу и не ломать нижние ветки. Никаких срочных обработок не было.
Божьих коровок стало заметно больше.
Я подняла голову. Сквозь листья снова светило чистое небо.
На нос Паше упала прозрачная капля.
Он вытер её рукавом и даже не посмотрел прогноз.
— Слабая, — сказал он. — Один чмок.