К полудню поле за городом стало похоже на огромную сушилку для белья: в небе висели ромбы, рыбы, один зелёный осьминог и совершенно непонятная штука, которую ведущий по громкой связи назвал «ветровым портретом чайника».
Вера держала катушку обеими руками и старалась не смотреть на часы.
— Ещё двадцать минут, — сказал дядя Лёша, руководитель их кружка. — Потом ветер обещают слабее. Если запускаем сороконожку, то сейчас.
Сороконожкой называли их общего змея. У него было двадцать одинаковых ярких секций и двадцать длинных хвостов. В сложенном виде он занимал две синие сумки. В разложенном — почти всю травяную полосу между белыми флажками.
Вера отвечала за хвостовые ленты. Это звучало как должность человека, которому доверили декоративную ерунду, но дядя Лёша сразу предупредил:
— Хвосты здесь не украшение. Они помогают секциям не крутиться. Пропустишь узел — потом вся компания будет танцевать без музыки.
Вера узлов не пропустила. Она дважды прошла вдоль змея, расправляя ленты, и только на девятнадцатой секции обнаружила, что один хвост лежит под соседним.
— Стоп, — сказала она.
— Что? — крикнул с другого конца Илья.
— Девятнадцатый под двадцатым.
— Он же всё равно поднимется.
— А потом двадцатый наступит ему на голову.
Илья засмеялся, но хвост переложил.
У стартовой линии уже ждали три человека: дядя Лёша с основной стропой, Вера с катушкой и Соня, которая должна была отпускать первые секции одну за другой. Остальные стояли дальше и придерживали длинное тело змея.
— По команде, — сказал дядя Лёша. — Не бежим просто потому, что хочется бежать.
Ветер пришёл порывом. Флажки на стойках вытянулись. Первые секции сороконожки зашуршали.
— Готовы… пошли!
Соня отпустила голову. Вера шагнула назад, стропа натянулась, первые три секции поднялись, потом четвёртая, пятая — и вся передняя часть вдруг резко ушла вправо.
— Стоп!
Вера отпустила натяжение. Дядя Лёша присел, сороконожка легла на траву, а через их полосу, радостно визжа, пробежал мальчик с маленьким красным змеем. Его змей плёлся за ним почти по земле.
— Я думал, успею! — крикнул мальчик.
— Ты успел, — ответил дядя Лёша. — Как раз помешать.
Он сказал это спокойно, но мальчик всё равно покраснел. С ним подошёл отец, извинился и отвёл его к другой площадке.
Вера посмотрела на часы.
— Пятнадцать минут.
— Часы не ветер, — сказал дядя Лёша. — На них кричать бесполезно.
Они снова растянули сороконожку.
Второй запуск начался лучше. Голова поднялась, за ней пошли пять секций, десять, двенадцать. Вера почувствовала, как катушка стала тяжёлой. Стропа уже не лежала на траве, а уходила вверх плотной прямой линией.
— Есть! — закричал Илья.
И тут ветер словно передумал. Флажки опали. Сороконожка остановилась в воздухе, потом медленно сложилась буквой «С».
— Не тянем! — сказал дядя Лёша.
Но когда такая огромная штука начинает падать, руки сами хотят сделать хоть что-нибудь. Вера дёрнула катушку на себя.
— Вера, мягко!
Она сразу ослабила стропу. Змей сел на поле, проехал по траве несколько метров и окончательно улёгся.
Одна секция перевернулась.
— Ну всё, — вздохнул Илья. — Ветер закончился.
Вера села на корточки и стала расправлять хвосты. Её раздражало, что две попытки пропали впустую. Ещё больше раздражало, что обе были совершенно нормальными попытками. Никто не сломал змея, никто не перепутал детали. Просто сначала через полосу пробежал чужой участник, потом стих ветер.
— Можно подождать порыв, — сказала Соня.
— Можно, — ответил дядя Лёша. — Но сейчас на поле запустят длинную связку ромбов. У неё своя полоса. Если мы полезем одновременно, получится макраме на сто тысяч рублей.
Вера подняла голову. Слева уже выстраивали маленькие ромбовидные змеи — штук тридцать, один за другим. Их команда готовилась быстро и уверенно.
— А если мы поменяемся? — спросила Вера.
— С кем?
— С ромбами. Пусть они стартуют сейчас. Им этого ветра хватает. А мы займём их полосу, когда они уйдут выше.
Дядя Лёша посмотрел туда, потом на флажки.
— И где преимущество?
— Их запускают по одному. Они уже в воздухе, пока хвосты остальных лежат. А нам нужен один сильный порыв сразу на всю голову и первые секции. Мы только мешаем друг другу ждать.
— Это не совсем преимущество, — сказал он. — Но мысль здравая.
Он пошёл к судье площадки. Через минуту вернулся.
— Меняем порядок. Ромбы сейчас, мы после них. У нас восемь минут официального окна и сколько даст погода.
Илья поднял брови.
— Восемь минут? Великолепный план.
— Твой был «ветер закончился», — сказала Вера.
— Снимаю возражение.
Связка ромбов поднялась удивительно быстро. Один, второй, третий — и вскоре в небе появилась длинная диагональная лестница. Пока команда подтягивала её выше, их стартовая полоса освободилась.
Вера снова прошла вдоль сороконожки. На этот раз она не считала минуты. Проверила хвосты, соединения, положение секций. Соня расправила голову. Дядя Лёша держал стропу и смотрел не на часы, а на белые флажки.
Те сначала висели. Потом один дрогнул. Второй. Через поле прошла тёмная полоска — трава легла волной.
— Готовы!
Вера встала чуть боком, как учили, чтобы не тянуть всей спиной.
— Пошли!
Голова сороконожки взлетела почти вертикально. Соня отпускала секции быстро, но без рывков.
— Пять!
Вера отступала.
— Девять!
Стропа натянулась так сильно, что катушка загудела.
— Двенадцать!
Секции одна за другой отрывались от травы. Хвосты вытянулись вниз и назад. Девятнадцатый, тот самый, который лежал под соседним, поднялся чисто.
— Восемнадцать! Девятнадцать! Двадцать!
Последняя секция взлетела, и сороконожка вдруг стала не длинной кучей ткани, а единым животным. Она изгибалась, но не ломалась, шла вверх плавной дугой и выглядела так, будто всё утро только и делала, что летала.
На площадке захлопали.
— Держим! — сказал дядя Лёша.
Вера отпустила ещё немного стропы. Теперь змей был выше связки ромбов. Его двадцать хвостов дрожали на солнце.
— А можно ещё? — спросила она.
— Можно. Но зачем?
Вера подумала и остановила катушку.
— Чтобы был выше всех.
— Это не техническое требование.
— Жаль.
Они держали сороконожку почти десять минут. Потом ведущий объявил следующий запуск, и дядя Лёша дал команду на посадку.
Посадка оказалась менее красивой, чем взлёт. Вера медленно сматывала стропу, Соня и Илья ловили секции, а ветер всё норовил снова поднять уже пойманную часть. Один хвост обмотался вокруг Ильиной кепки.
— Вот теперь он украшение, — сказала Вера.
— Мне идёт?
— Слишком аэродинамично.
Когда последняя секция легла в траву, дядя Лёша посмотрел на часы.
— Закончили за минуту до следующей команды.
— А я думала, вы говорили, что часы не ветер.
— Не ветер. Но судья — вполне.
Они засмеялись и начали складывать сороконожку в две синие сумки. Над полем продолжали летать десятки змеев. Зелёный осьминог уже спускался, чайник держался удивительно высоко, а их двадцать хвостов торчали из сумки, потому что Илья снова попытался закрыть молнию раньше времени.
— Стоп, — сказала Вера.
Илья убрал руку.
— Девятнадцатый?
— Теперь уже все двадцать.