К одиннадцати утра тень от старой липы стала размером примерно с кухонный стол. В восемь она занимала половину двора, но тогда во дворе были только дворник, два голубя и я.
В тот день у нас устраивали обмен книгами. Длинные столы вынесли между подъездами, на верёвке повесили табличку «БЕРИ И ПРИНОСИ», а соседка Ирина Павловна поставила рядом рассаду базилика в бумажных стаканчиках. Она собиралась раздать её всем желающим.
Я отвечала за детский стол. На нём лежали книжки про динозавров, море, фокусы, котов и одна очень толстая энциклопедия, которую никто не мог поднять одной рукой. Моя обязанность была простая: следить, чтобы книги не унесли вместе с табличкой «обмен», потому что в прошлом году именно так и вышло.
Пока солнце было невысоко, всё шло отлично. Потом тень поползла к стене.
Первой это заметила Ирина Павловна.
— Вера, помоги-ка, — сказала она. — Базилик сейчас сварится.
Мы переставили её ящики под липу.
Через пять минут пришёл дядя Слава с домашним лимонадом и ящиком льда.
— Мне бы тоже уголок здесь, — сказал он. — Иначе у нас будет не лимонад, а тёплый суп с лимоном.
Он поставил ведёрко со льдом рядом с базиликом.
Потом появились две девочки из пятого подъезда с восковыми мелками. Они собирались рисовать закладки для книг. На солнце мелки стали мягкими и начали оставлять цвет на пальцах ещё до рисования.
— Нам совсем чуть-чуть, — попросили девочки.
«Совсем чуть-чуть» оказалось ещё половиной тени.
К полудню возле липы образовалась настоящая очередь. В ней стояли базилик, лёд, восковые мелки, шоколадный пирог тёти Лены и дедушка Борис Михайлович в соломенной шляпе.
— Я, между прочим, тоже плавлюсь, — сообщил дедушка.
Никто с ним не спорил.
Мой книжный стол остался на солнце. Книгам было всё равно, а мне — не очень. Я сидела на складном стуле и каждые несколько минут переставляла его так, чтобы хотя бы одна ножка попадала в тень от таблички.
Сначала взрослые решали проблему привычным способом: двигали столы.
Дядя Слава тащил лимонад ближе к липе. Ирина Павловна отодвигала рассаду, чтобы он не прижал стаканчики. Тётя Лена просила оставить проход к пирогу. Девочки с мелками перебрались на лавку. Потом солнце сдвинулось ещё немного, и всё пришлось начинать сначала.
Через двадцать минут двор выглядел так, будто мебель пыталась самостоятельно уползти в подъезд.
— Стоп, — сказала управдом Ольга Сергеевна. — Если мы ещё раз двинем этот стол, он окажется у мусорных баков.
— Там, кстати, тень, — заметил дедушка.
— Но книжный праздник у баков проводить не будем.
Я услышала это, потому что как раз несла кому-то «Приключения капитана Врунгеля». Возвращаясь, я посмотрела на двор сверху с крыльца.
Тень была маленькая, но проблема оказалась ещё меньше, чем казалась.
Лимонад не должен был весь стоять в тени. В ведре помещалось шесть бутылок, остальные можно было держать в прохладном подъезде и приносить по мере надобности. Мелкам нужен был небольшой поднос. Пирог тётя Лена всё равно собиралась разрезать только через час. Базилик занимал много места, потому что Ирина Павловна расставила стаканчики широкими рядами, чтобы их было красивее видно.
А ещё в тени постоянно стояли люди, которым там просто нравилось разговаривать.
Я вернулась под липу.
— А если в тени будут не столы, а то, чему правда жарко? — спросила я.
Дядя Слава поднял бутылку на свет.
— Моему лимонаду правда жарко.
— Шести бутылкам, — сказала я. — Остальные же в подъезде.
— Справедливо.
Ирина Павловна прищурилась.
— Базилик весь жару не любит.
— А если стаканчики поставить в два яруса? На ящики?
Она сразу поняла, о чём я. Мы поставили два пустых пластиковых ящика боком и устроили на них полки. Рассада заняла вдвое меньше земли.
Девочки сложили мелки в жестяную коробку и засунули её под нижнюю полку.
Шоколадный пирог тётя Лена унесла домой до часу.
Получилось свободное место для двух стульев.
— Один мой, — объявил Борис Михайлович.
— А второй? — спросила Ольга Сергеевна.
Дедушка посмотрел на очередь людей, щурившихся на солнце.
— Второй общественный. По пять минут.
Так во дворе появилась очередь за тенью.
Она сначала была шуточной. На общественный стул садилась мама с малышом, потом сосед с третьего этажа, потом курьер, который принёс кому-то большую коробку и попросил минутку постоять. Девочки нарисовали на картонке «ТЕНЬ — 5 МИНУТ» и прикрепили её к спинке прищепкой.
Но через полчаса мы обнаружили ещё одну странность: очередь почти исчезла.
Люди садились на пять минут, отдыхали и уходили дальше. Раньше же тот, кто занимал тень, оставался там надолго просто потому, что место уже было занято им. Теперь никто не считал стул своим.
— Великое изобретение человечества, — сказал Борис Михайлович. — Стул, с которого надо вставать.
В половине первого тень снова сдвинулась. Мы не стали таскать столы. Передвинули два ящика с базиликом, ведёрко со льдом и общественный стул. Это заняло меньше минуты.
А потом пришла другая проблема.
Солнце добралось до детского стола, и страницы у нескольких книг начали сами переворачиваться от сухого ветра. На одной книжке про насекомых ветер так быстро листал картинки, будто очень торопился узнать конец.
— Книгам жарко? — спросила девочка с зелёными пальцами от мелков.
— Нет. Но они пытаются улететь.
Мы прижали страницы гладкими камешками из клумбы. Получилось даже красиво.
К двум часам двор был полный. Кто-то приносил книги, кто-то уходил с ними. Базилика осталось меньше половины. Лимонад кончился. Пирог вернулся из квартиры уже нарезанным и исчез быстрее, чем успел нагреться.
Только тень становилась всё уже.
— Скоро ваше предприятие закроется, — сказал дядя Слава, глядя на общественный стул. Половина сиденья уже была на солнце.
И тут из второго подъезда вышла Тамара Алексеевна. Она ничего не знала про наши перестановки: утром была у врача. В руках у неё был огромный полосатый пододеяльник.
— А это вам зачем? — спросила Ольга Сергеевна.
— С балкона увидела, как вы жмётесь под деревом. У меня две верёвки и четыре прищепки. Если один край привязать к пожарной лестнице, а другой к липе, будет навес.
Все посмотрели вверх.
— К липе нельзя затягивать верёвку туго, — сказала Ирина Павловна. — Кору повредим.
Тогда дворник принёс две стойки от старой сушилки. Ольга Сергеевна нашла мягкие ремни. Дядя Слава держал стойку, Борис Михайлович командовал из своего стула, хотя никто его об этом не просил.
Через десять минут рядом с липой появился полосатый навес. Не огромный — ещё три стула и маленький стол. Но теперь тени хватало тем, кому она была нужна.
Я впервые за день села в неё сама.
— Пять минут, — напомнила девочка с мелками.
— Я знаю.
Она поставила рядом таймер на телефоне.
Я открыла книжку, которую всё утро откладывала: тонкую, с синей лодкой на обложке. Пододеяльник над головой слегка надувался ветром. Между полосами солнце просвечивало так, будто кто-то листал очень большую книгу.
Когда таймер пискнул, я встала. На общественный стул уже ждала женщина из соседнего дома с двумя пакетами книг.
К четырём часам тень от липы снова стала длинной. Теперь она сама добралась до книжных столов, будто вернулась посмотреть, что здесь без неё произошло.