— Уберите шахматы от стены!
— Не уберём!
— Тогда хотя бы не рисуйте ферзя зелёным!
Вот с этих трёх фраз в нашем дворе началась суббота, которая по объявлению должна была быть совершенно обычной.
На первом объявлении было написано: «В 11:00 — дворовой шахматный праздник. Столы, блиц-турнир, сеанс одновременной игры». На втором: «В 11:00 — роспись бетонной стены вместе с художником. Краски, эскиз, защитные фартуки».
Оба объявления висели на одном подъезде. Оба были настоящими. И оба обещали занять один и тот же прямоугольник асфальта.
Лера собиралась рисовать. Её младший брат Митя собирался играть в шахматы и уже два дня всем сообщал, что слово «блиц» означает быструю партию, а не название пирожного.
К половине одиннадцатого во двор приехала художница Оксана с банками фасадной краски. Почти одновременно вышел Борис Маркович из шахматного клуба с восемью складными столами.
Они встретились у стены.
— Мы здесь по согласованию, — сказала Оксана.
— И мы по согласованию, — сказал Борис Маркович.
Они показали друг другу письма в телефонах.
Письма тоже были настоящими.
— Отлично, — сказал дворник Рашид, наблюдавший за этим с метлой. — Значит, согласовано особенно хорошо.
Шутку никто не оценил.
Проблема была не в том, что двор маленький. Двор был довольно большой. Но художникам нужна была именно длинная светлая стена без окон. А шахматистам — тень от этой стены, потому что на солнце пластиковые доски нагревались и фигуры начинали блестеть так, что чёрный слон выглядел белым.
Перенести художников за дом нельзя: там стояли машины. Перенести шахматы к детской площадке нельзя: там была резиновая крошка, и складные столы качались. Отменить один праздник никто не хотел.
— Пусть шахматы начнутся после нас, — предложила Лера.
— Мы закончим в три, — сказала Оксана.
— А у нас финал в два, — сказал Митя.
— Пусть художники начнут после нас.
— Краске надо сохнуть до вечерней сырости.
Борис Маркович посмотрел на небо, потом на стену, потом на часы.
— Я готов признать ничью ещё до первой партии.
Тем временем люди приходили. Шахматисты ставили сумки под деревьями. Участники росписи примеряли белые фартуки. Две бабушки принесли складные стулья, хотя ни в одном объявлении про зрителей ничего не было. Маленький мальчик Платон нашёл коробку с мелом и начал проводить на асфальте собственные границы мероприятия.
— Здесь шахматы, — сообщил он. — А здесь рисунки. — А здесь моя пожарная часть.
Его пожарная часть занимала больше места, чем оба официальных праздника.
Лера смотрела на стену. Эскиз Оксаны изображал большой двор сверху: деревья, дорожки, окна, велосипеды, людей. В центре должна была идти широкая синяя линия реки, хотя настоящей реки поблизости не было.
— Нам ведь не вся стена сразу нужна? — спросила Лера.
— Не сразу, — ответила Оксана. — Мы работаем участками. Сначала фон слева, потом середина, потом правая часть.
Митя услышал.
— И нам не все столы сразу нужны.
Борис Маркович насторожился:
— Объясни.
— Сначала регистрация и четыре тренировочные доски. Турнир начинается через двадцать минут. Потом нужны восемь.
Лера уже тащила кусок мела.
— А если поделить не двор, а время и тень?
Она нарисовала на асфальте длинный прямоугольник стены. От него — полосу тени.
В одиннадцать тень была широкой и лежала почти прямо перед стеной. К часу она должна была сместиться вправо.
— Откуда знаешь? — спросил Митя.
— Вчера здесь красили пробный кусок. Я сидела час и всё время передвигала бутылку, потому что она оказывалась на солнце.
— Научный метод «бутылка мешала».
— Очень точный метод.
Оксана посмотрела на схему.
— Если мы начнём с левого края, шахматисты могут стоять правее. Когда тень уйдёт, мы перейдём в середину.
— А столы? — спросил Борис Маркович.
Митя начал считать плитки на асфальте. Стол занимал примерно две плитки в ширину, между рядами нужен был проход.
— Поставим не восемь в одну линию, а четыре по два. Вот тут.
— Тогда зрители окажутся за игроками.
— Зрители переживут, — сказала одна из бабушек. — Мы и похуже расположение кресел видели.
План начали выполнять.
Сначала всё шло подозрительно хорошо.
Художники закрыли плёнкой левую часть асфальта и открыли банки. Шахматисты поставили справа четыре стола. Регистрация шла у лавочки. Платону выделили официальную пожарную часть размером в шесть тротуарных плиток.
Через пятнадцать минут случилась первая неприятность.
Ветер подхватил листы с шахматными таблицами и понёс их к банке с синей краской.
Митя поймал два. Лера наступила на третий. Четвёртый спас Борис Маркович, прижав его шахматными часами.
— Вот теперь у нас блиц, — сказал Рашид.
После этого таблицы прикрепили малярным скотчем к длинной доске.
Ещё через десять минут выяснилось, что шахматисты разговаривают гораздо тише художников, зато зрители шахматистов — гораздо громче.
— Конём! Конём ходи! — прошептал кто-то таким голосом, который слышали на пятом этаже.
— Не подсказываем, — строго сказал Борис Маркович.
— Я не подсказываю. Я страдаю вслух.
Оксана попросила музыку сделать тише. Музыку выключили совсем. Тогда оказалось, что без неё прекрасно слышно, как Платон изображает сирену пожарной машины.
В половине двенадцатого начался турнир. В это же время художники перешли ко второй части стены.
И тут солнце сделало то, чего Лера не учла: спряталось за облако.
Тень стены исчезла, потому что тенью стал весь двор.
— Отлично! — обрадовался Митя. — Можно расставляться как угодно.
— Не отлично, — сказала Оксана. — Если пойдёт дождь, у нас проблема с краской.
Все посмотрели вверх.
Облако было серым, но одиноким. Рашид достал телефон с прогнозом.
— Дождя не обещают.
— А облаку вы это показывали? — спросила бабушка.
Оксана решила продолжать.
К полудню выяснилась ещё одна вещь: людям нравилось ходить с одного праздника на другой.
Шахматист, закончивший партию, подходил к стене и получал кисть. Художник с испачканными в зелёном перчатками садился посмотреть блиц. Одна девочка нарисовала на стене маленькую шахматную ладью среди домов. Борис Маркович сначала нахмурился, потом попросил добавить рядом пешку.
— Только правильную, — сказал он. — А неправильная какая? — Которая ходит как хочет. — Тогда это кот.
На стене появился кот.
Проблема вернулась в половине первого, когда солнце снова вышло. Тень действительно сместилась, но не настолько далеко, как рассчитывала Лера. Два крайних шахматных стола оказались на ярком солнце.
— Переставляем, — сказал Митя.
— Куда? В середине уже художники.
Все снова уставились на асфальт.
Тогда Лера заметила, что левая часть стены уже закончена. Краска там подсохла, защитную плёнку с асфальта свернули, а сами художники ушли вправо.
— Освободилось место.
— Но там нет тени, — сказал Митя.
— Сейчас нет. Через двадцать минут будет.
— А эти двадцать?
Борис Маркович поднял один из запасных белых тентов, который шахматный клуб привёз для регистрации, но так и не поставил.
— А эти двадцать у нас, оказывается, всё утро лежали в чехле.
Тент поставили над двумя столами. Когда тень стены доползла до нового места, его убрали, чтобы не мешал проходу.
К часу двор выглядел так, будто кто-то нарочно придумал праздник сложнее.
Слева шли шахматные полуфиналы. Справа красили синюю реку. Посередине сохли нарисованные дома. У лавочки бабушки обсуждали, почему слон называется слоном, если совсем на него не похож. Платон закрыл пожарную часть «на обед».
Лера красила окно на нарисованном доме и время от времени поглядывала на Митю. Он дошёл до полуфинала и теперь сидел напротив девочки лет двенадцати, которая двигала фигуры очень спокойно.
Через пять минут Митя проиграл.
Он пришёл к стене мрачный.
— Всё.
— Быстро.
— Спасибо за поддержку.
— Ты же сам говорил: блиц.
Митя посмотрел на кисти.
— Что осталось?
— Деревья и люди.
— Дай зелёную.
Он рисовал плохо, зато очень уверенно. Его первое дерево было похоже на брокколи. Второе — на брокколи после дождя. На третьем Оксана показала, как вести кисть от ствола наружу, и получилось уже дерево.
— Вот, — сказал Митя. — Я сегодня проиграл шахматы и победил ботанику.
К двум часам турнир закончился. Победительницей стала та самая девочка, которая обыграла Митю. Ей вручили деревянного коня.
Художники закончили через сорок минут.
Самым последним на стене появился маленький прямоугольник асфальта с шахматными столами. Лера нарисовала его по центру двора на картине.
— Только тент добавь, — сказал Митя. — Он нас спас.
— Тент спас две партии.
— История не обязана быть точной до мелочей.
— Наша обязана.
Они добавили половину белого тента над двумя столами.
В понедельник управляющая компания прислала извинение за двойное согласование и обещала впредь вести общий календарь дворовых мероприятий.
Рашид распечатал письмо и прикрепил к доске объявлений.
Под ним Платон мелом написал: «В СУББОТУ В 11:00 ПОЖАРНАЯ ЧАСТЬ».
Борис Маркович, проходя мимо, приписал: «Согласовано с шахматами».
А Оксана ниже добавила: «Стена занята».